В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
– Зачем мне такая? Для жизни мне нужна, как мама: работящая и заботливая, красивая, чтобы такая же была и любила меня. Тогда да, можно и жениться."
"– В таком случае для чего же ты ухаживаешь за Марьяной? – спросила правнука Анна Григорьевна.
– Ну как же ты, бабушка, не понимаешь? – подивился Матвей. – Для красоты же. Она же красивая, с ней прогуляться хорошо, друзьям показать. – И вздохнул тяжко: – А так ее еще воспитывать придется, а мне этого не нужно.
И принялся за свою запеканку с неподдельным удовольствием.
Вот так, растет пацан, в девочек влюбляется, смеялся Артем. И, отсмеявшись, подумал вдогонку – растет, да без него.
И бог знает, удастся ли ему участвовать в жизни Матвея, присутствовать в ней и стать ему отцом? Чем больше проходило времени после того их разговора-признания с Ариной, после которого все пошло совсем не так, как ожидал Красногорский, он все больше сомневался, что ему удастся легко и незатейливо убедить Арину в своей правоте и настоять на том, чтобы она приняла его предложение.
Настоять, разъяснить, в конце концов, сделать упор на сексуальную, чувственную сторону, ухаживать и убеждать – все эти идеи, планы и возможности Артем бесконечно прокручивал в голове и готовился к их осуществлению. Несколько раз порывался сам поехать в тот Сочи, поймать ее там и уже, наконец, поговорить спокойно и без нервов.
Но останавливал себя, понимая: раз она так и не отвечает на его звонки, то разговора толкового, скорее всего, не получится, а излишним напором можно только все испортить.
Но все чаще Артем задумывался о словах мамы, прокручивая их в голове неоднократно, о том, как Арина права, защищая Матвея от ненужных ему трагедий и переживаний и оберегая себя от душевного разрушения и опустошения. И вспоминал о горьких словах Арины, брошенных тогда ему:
– И моя жизнь превратится в ад.
Артем не любил ее. Как бы она ему ни нравилась, как бы ему ни было с ней хорошо, как бы невероятно ни тянуло его к Арине и как бы он ужасно ни скучал по ней все это время, дивясь самому себе и обуревавшим его нежданным чувствам грусти-тоски и не дававшему покоя, желания увидеть, обнять, поцеловать, раствориться в ней» – он ее не любил.
