В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
Вспомнив про заплаканный вид, который может расстроить отца, и о том, что ей предстоит встреча и первое знакомство с девочкой Симой, которая, по словам Аркадия Викторовича, весьма избирательна в своих симпатиях к людям, Арина решила принять душ, переодеться и привести себя в нормальный вид.
Она успела сделать не только это, но даже поваляться на кровати и обсудить с Палной рабочие дела, когда в дверь ее комнаты осторожно постучали.
– Да, – пригласила войти она.
– Арина Аркадьевна, – обратилась к ней вошедшая домработница.
– Просто Арина, – поправила ее девушка.
– Арина, – доброжелательно улыбнулась та, – Аркадий Викторович приглашает вас на ужин.
– Иду.
За столом они с папой расположились тем же порядком, что и за обедом: он – во главе стола, Арина – по правую руку от него.
Она все присматривалась к отцу, стараясь делать это незаметно, но он, конечно, заметил, понял, о чем она думает, и усмехнулся:
– Я пока помирать не собираюсь.
– Днем ты выглядел очень замученным.
– Ничего, это от волнения и переживаний по поводу твоего приезда. Но я очень рад, что мы поговорили, и уже я отдохнул. Алла Романовна засандалила мне несколько уколов, так что я вполне бодр и весел, – усмехнулся он. – Давай ужинать. У меня-то рацион скучноват, так что тебе придется стараться за двоих.
– Ладно, буду стараться, – подхватила она предложенный Аркадием Викторовичем несколько преувеличенно бодрый тон.
Они ужинали и увлеченно беседовали, по обоюдному умолчанию не касаясь за столом серьезных тем. Арина попыталась было расспросить отца про его бизнес, но он как-то так виртуозно и грамотно ушел от этой темы, что она и не заметила, как уже рассказывала про свою жизнь, прежнюю работу, про Матвея и его бесконечные проказы. И отец от души хохотал, запрокидывая голову, а Арина торопливо отводила взгляд, чтобы не видеть его болезненной бледности и вновь не погружаться в тяжелые мысли, и припоминала следующую проказу сына, стараясь передать историю как можно более красочно.
Они уже заканчивали пить чай, когда услышали короткий гудок подъехавшего автомобиля.
– Ну вот и Ольга Ивановна с Симочкой, – поднялся со своего места Аркадий Викторович. – Сейчас и познакомитесь.
А Арина отчего-то вдруг напряглась и как-то собралась вся, словно сейчас решался вопрос всей ее жизни.
