В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
"
"– Да-да, – согласился Аркадий Викторович, вытер торопливо, чуть смущаясь своей минутной слабости, слезы и посмотрел на дочь. – Ты не представляешь, какой камень сняла с моего сердца. – И, собравшись, переведя дыхание, спросил: – Я надеюсь, ты не осерчаешь, но я запустил процесс опекунства, еще до твоего согласия и решения. – И объяснил: – Мне осталось не так много времени, и я хотел бы успеть все уладить, пока еще остались силы. У меня есть хорошие знакомые и друзья, имеющие отношение к оформлению опекунства, и я попросил их ускорить формальности, а данные твоего паспорта у меня есть.
– Я не против, пап, что ты, даже наоборот, – уверила его Арина. – Очень хорошо, что механизм уже запущен. Ты для этого просил меня привезти целый ворох документов?
– Да, именно. Ты их собрала, успела?
– Все привезла и все успела.
– Тогда мы не будем откладывать и завтра, прямо с утра, займемся оформлением.
– Хорошо, – с готовностью согласилась она.
– Я так тебе благодарен, – снова повторил отец. – Я боялся уйти и оставить ее с чужими…
– Я понимаю, пап, понимаю, – уверила его Арина с преувеличенной бодростью и поспешила перевести этот разговор, спросив: – А молчит Симочка всегда или из-за того, что незнакомый человек рядом?
– Да нет, она у нас девочка общительная с близкими людьми, лопочет на своем языке бойко, я почти все понимаю, – благодарно подхватил тему Аркадий Викторович.
И вдруг, словно в подтверждение его слов, Симочка произнесла четко и ясно своим звонким голосочком:
– Мама, – и показала ручкой на Арину.
Арина с отцом оторопели, даже дыхание затаили, в изумлении глядя на ребенка, а Симочка поднялась на ножки с колен деда, протопала по дивану к Арине, протянула к ней ручки с явным требованием взять ее, и, когда Арина подхватила ребенка, та посмотрела на нее еще раз все тем же своим странным, поразительным для малыша такого возраста, прямым серьезным взглядом и повторила:
– Мама.
И обняла за шею, снова пристроив головку ей на плечо.
