В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
Красота вышла страшная!
– Вот видишь, – попенял матери Матвей, – тебе тоже понравилось!
– Конечно, понравилось, сынок, – подтвердила Арина. – Идея хороша, и исполнение тоже неплохо, мне вообще очень нравится твое творчество.
– Тогда чего не так? – резонно спросил сынок.
– А не так у нас то, что вы стырили из хозяйской подсобки клей «Момент», – разъясняла ему мама. – Потому что один очень мудрый папа рассказал сынку о его особенностях, о том, что он клеит почти все и, главное, на века.
– Та-а-ак, – покивал ей упомянутый папа, уже представив себе дальнейшее развитие событий.
– Ирина Валентиновна, конечно, сильно удивилась такому подарку и даже, может, и обрадовалась, но сумочка у нее была от Baldinini, подаренная женихом, и сапожки тоже не за три тысячи.
– Но мы же хотели сапоги исправить, – защищался «подсудимый».
– Да кто бы спорил! – весело согласилась Арина. – Только способ вы избрали для этого несколько непродуманный, – и, повернувшись к Артему, пояснила: – Они принялись в туалетном умывальнике отмывать аппликацию с сапог горячей водой.
– Да, этот клей такой здоровский! – порадовался Матвей проведенному между делом эксперименту.
– И что в итоге? – поинтересовался Артем, привычно сдерживая рвущийся смех.
– В итоге, – повторила за ним Арина, – мы договорились с мамой Гриши скинуться и купить Ирине Валентиновне новую сумочку, сапоги, а также пуховик и шапку.
– И что? – возмутился Матвей. – Все же хорошо.
– Ну желание-то достойное и посыл благородный, – взялся разрешить конфликт Красногорский, – поздравить и порадовать любимую воспитательницу.
– Конечно, – подхватила мысль мужа Арина, – теперь у Ирины Валентиновны к Новому году будут и новая сумочка взамен старой, и новые сапожки, и новый пуховичок с шапочкой.
– И варежки! – дополнил список довольный Матвей.
Арина махнула рукой, еле сдерживая смех:
– …и варежки.
– …Шарфик, – закончил за нее фразу Артем.
– Ну и тогда что я должен осознать? – спросил пацан.
– Да… – затрясся от смеха Красноярский, – а, собственно, что он должен осознать?
– Да ничего уже… – захохотала Арина, не в силах больше сдерживаться, прикрыв глаза рукой.
– Матей, – заговорила молчавшая все это время Симочка. – Не тя-тя, не тя-тя! Лялясо, лясиво! Матей ляля, Матей ляля у-ух неть.
