В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
И когда возвращаюсь к тебе, мне хочется чего-то яркого, красивого, чтобы ты смеялась и смотрела на меня восторженно и удивленно своими потрясающими глазами. Так что никаких домашних посиделок! Насидимся в старости! А сейчас подъем, подъем, собирайся….
Она соглашалась с его доводами, хотя бы потому, что отлично понимала специфику его бизнеса.
И они снова куда-то неслись, летели, врывались в круговорот шумных праздников, масштабных культурных событий, в водоворот людей.
И незаметно пролетели следующие полгода, и Арина с Виктором шикарно отметили знаковую дату – два года со дня их знакомства, твердо решив, что пора уже заняться свадьбой, которая постоянно откладывалась по той же причине – вечная занятость Краста, его неожиданные отъезды, многочисленные переговоры и перелеты.
И, проведя прекрасные выходные на шикарном курорте у лазурного моря, уже в понедельник они ехали на работу по холодной дождливой Москве в машине Виктора, которую вел водитель, всегда работавший с Виктором Крастом, когда тот находился в столице.
Не любивший ездить сзади, Виктор, как обычно, сидел на переднем сиденье и, развернувшись боком, разговаривал с Ариной, сидевшей на заднем сиденье. До здания ее офиса оставалось где-то с километр, когда, вылетев на встречную полосу, в них врезался огромный черный джип.
Основной удар пришелся на левую сторону, на место водителя, который сильно пострадал, не помогли даже сработавшие подушки безопасности.
Но и Арине с Виктором досталось не слабо, вернее в основном ему, Арина же на какое-то время потеряла сознание и пришла в себя от ужасно обеспокоенного голоса Краста, громко звавшего ее.
– Арина! Арина!
– Да, да, – слабо отозвалась девушка и открыла глаза.
И ничего не поняла в первый момент, потому что не могла сфокусировать взгляд, а когда раздвоенная картинка соединилась в одну целую, она увидела врачей. Ее обложили каким-то белыми подушками, кто-то громко матерился, а другой голос кричал что-то неразборчивое.
– Арина! – снова услышала она знакомый голос.
Сознание полностью вернулось к ней, когда она увидела озабоченное, злое лицо Виктора, залитое кровью.
– Ты ранен? – почему-то пришлось напрягать голос, и все равно получилось как-то сипло.
– Ты как? – проигнорировав ее вопрос, требовательно спросил он.
– Не знаю, – призналась Арина.
– Пошевели руками-ногами и прислушайся, где и что болит, – велел Виктор.
