В ботинках его компании, он словно оказывается в тени прошлого — в летний зной Москвы на неделе, когда дожди заливают полосу, а сердце сжимается от предчувствия скорой зимы. Там будто нет места для радости и весны: лишь сырость и гнетущая тьма, где только призраки лета могут прятаться в жаре и недовольстве, словно пленники вечного междоусобия....
– Но почему ты мне ничего не сказала, не предупредила? – задохнулась от удивления Арина.
– А ты бы меня услышала? – грустно усмехнулась бабушка. – Поверила бы в мои подозрения и выводы?
– Я не знаю, – подумав, честно ответила Арина. – Но ведь это такое страшное, такое… подлое предательство и обман! Если бы я знала, что он женат, у него настоящая семья и дети…
– То что? – остановила ее вопросом бабуля. – Отказалась бы от встреч с ним? Не пошла бы на интимную близость? Не стала бы жить вместе?
– Нет… – посмотрев потрясенным взглядом на бабушку, прошептала Арина, – не отказалась.
– Вот в том-то и дело, Аришенька, – нежно погладила ее по лицу бабуля. – Вас обоих захватил приступ страстного притяжения друг к другу, преодолеть который вы оба не смогли бы, хоть земля провались. И Виктор Олегович, будучи старше и опытней, хоть и продолжал испытывать к тебе страсть и неодолимое желание, но достаточно быстро совладал с собой и пришел к состоянию управляемого и контролируемого безрассудства, направив его в приемлемые и удобные ему рамки.
– Но зачем он меня обманывал? – недоумевала Арина. – Вот ты сказала, а я сейчас поняла, что тогда, когда я его встретила, меня не остановило бы никакое знание о его семье, о его жене и детях, и я бы все равно была бы с ним, куда бы он меня ни позвал, – и возмутилась, взмахнув руками от захлестнувших ее эмоций: – Но зачем, зачем было это предложение выйти замуж, эти рассуждения о нашей долгой совместной жизни, это обручение, эта квартира, наконец?! Зачем, бабуль? Я бы не стала с ним съезжаться и жить, и не рассчитывала ни на что, а просто спала бы с ним, когда он приезжал.
– Думаю, потому и врал, что прекрасно понимал тебя и твой характер.
