В Тодории XVII века, где любовь к секретам и расчетам наравне с верой, Бартоломео де Солозано испытывает шок. Он — бухгалтер Его Величества, но теперь он путешествует по времени, вынужденный изучать тайны древних договоров и вражду между правителями. Каждый шаг приводит к новым опасностям и открытиям, заставляя героя перестраховываться подобно стеклу, которое разрезано тонкой ножницей....
Это не кто иной, как герцог Жуанвиль!
Она смотрит на меня торжествующе. И я ее не разочаровываю. Конечно, я не издаю восхищенного возгласа, но, думаю, мое изумление отражается на лице. Снова герцог! Кто-кто, а он умеет делать деньги!
54. Разговор с мадам Легран
Выйдя из дома модистки, я решаю прогуляться до лавки мадам Легран – я до сих пор не забрала у нее свой ридикюль. Сначала было не до того, а потом, когда началась эпидемия, лавка неожиданно закрылась. И сейчас, впервые за много дней увидев распахнутые ставни на окнах, я берусь за ручку двери.
– Я ждала вас раньше, ваша светлость! – улыбается мне хозяйка.
На сей раз покупателей в лавке нет.
– Я пришла бы и раньше, но вы, кажется, торговлю долго не вели. Признаюсь, я была удивлена, что лавка почти месяц была закрыта. Наверняка за это время вы лишились многих покупателей, которые нуждались в вас именно тогда, когда в Аларе бушевала болезнь.
Мадам засовывает соскользнувшую на лоб рыжую прядь обратно под яркий зеленый платок.
– Вряд ли я смогла бы чем-то им помочь, – огорошивает она признанием. – Боюсь, мои травки не лечат оспу.
– Да что вы говорите? – изумленно тяну я в ответ. – Не думаю, что это помешало бы их продаже.
Она фыркает:
– Как видите, сударыня, иногда и я бываю честна. Подобные сделки сулили мне гораздо больше потерь, чем обретений. Принимать в этой каморке уже заболевших покупателей – удовольствие сомнительное. У меня есть своя семья – младшие сестры и племянницы – и я должна была позаботиться о них.
Она приносит мне ридикюль. Внутрь я не заглядываю, боясь обидеть хозяйку недоверием.
– Я отправила бы вам его с посыльным, – говорит она. – но не была уверена, что вы хотите, чтобы хоть кто-то знал о ваших визитах сюда. Если бы в нём было что-то важное, вы сами бы меня разыскали.
Я решаю воспользоваться случаем и задать давно уже мучающий меня вопрос:"
"– Скажите, сударыня, а нет ли среди ваших трав и зелий чего-то такого, что может убивать человека очень медленно – таким образом, чтобы у окружающих не возникло ни малейших подозрений, что речь идет об отравлении?
Серьезность вопроса не мешает ей рассмеяться:
– Ушам своим не верю, ваша светлость! Вы решили расквитаться с кем-то из своих врагов? Нет-нет, не бойтесь, я вас не выдам.
Я прихожу в ужас от того, что она могла подумать обо мне.
– Ничего подобного, сударыня! Напротив, я хочу помочь одному человеку.
