Эпический исторический роман о героических сражениях восьмого века, когда арабские войска под знаменем ислама захватывают земли Европы. Величественный рассказ о битвах у стен Константинополя, в Пиренеях и под Пуатье, где решается судьба континента и вера людей.
Уверен, что тоннель не завален камнями и бревнами, как у главных ворот, потому что нападения с этой стороны не ждали. Если это так, то, как договорились вчера вечером на совещании командиров, дадим сигнал Карлу Мартеллу, что вход открыт, пусть перебрасывает сюда отряды из резерва.
По ту сторону башни бой все еще продолжался. Аварикцы отступали по куртине к следующей, но пока не разбегались, хотя обычно, стоит первым вражеским воинам преодолеть крепостные стены, ступить на улицы города, защитники начинают спасать собственные шкуры. До последнего дерутся, если отступать некуда. Уверен, что через болото, прикрывавшее подступы к Аварику, имеются проходы. Горожане должны их знать. Ширина сторожевого хода позволяла участвовать в бою только двум-трём с каждой стороны, а остальные нажимали сзади. Впереди меня было не меньше полусотни воинов, поэтому поднялся на верхнюю площадку захваченной башни, поддержал своих стрельбой из лука.
Я выцеливал, бил редко, но наверняка. Стрел осталось один колчан. Второй растратил, поддерживая тех, кто лез на стены. Непонятно, как долго продлится бой, так что буду экономить. Впрочем, промахнуться с дистанции метров тридцать-сорок по врагу, не ожидающему прилет стрелы, не так уж и сложно. По себе знаю, когда сражаешься врукопашную, контролируешь в первую очередь того, что напротив тебя, во вторую того, что правее, с неприкрытой щитом стороны, а прилетающее сверху если и замечаешь, то в самый последний момент и лишь чудом успеваешь уклониться или закрыться. Поэтому лучников редко берут в плен, особенно конных, которых труднее поймать. В будущем так же будут ненавидеть летчиков. В первую очередь я убивал тех, кто в более-менее приличных доспехах. С такими моим подчиненным будет труднее справиться. Одному вогнал стрелу под самый обрез бронзового шлема, старинного, кельтского, доставшего, наверное, по наследству от черт знает какого по счету предка. На шлеме были два больших прямых рога, от которых никакой пользы в бою, потому что запросто сшибаются. Этот головной убор был ритуальным, использовался друидами якобы для встречи с рогатыми богами, чтобы те приняли их за своих. Боги у всех религий отличаются поразительной невнимательностью, неразборчивостью и, как следствие, несправедливостью. Нынешний хозяин не знал этого, понадеялся, наверное, на защиту кельтских, а нарвался на русского атеиста.
Снизу донеслись крики моих подчиненных, что ворота открыты.
