Над лодкой смотришь — небо так зелено и ясно, словно сама жизнь. Свобода чувствуется во всем: и в легком дыхании корабля на воде, и в том, как свет играет на волнах. Этот поезд из воздуха и моря захватывает дух и приводит к глубоким мыслям о природе и своем месте в ней.
Судя по дальнейшим действиям фризов, они собирались напасть на авангард нашей армии, нанести урон в зависимости от того, насколько будет большим первый отряд и как поведет себя, а потом, в случае полной победы собрать трофеи и отойти, или при активном сопротивлении убить или ранить, сколько смогут, и раствориться в лесу. Наши пехотинцы не разбежались при внезапном ударе, но и не контратаковали. Поэтому фризы и не успели удрать, оказались меж двух огней, точнее, меж трех. Бой был коротким и результативным: мы насчитали две сотни вражеских трупов, потеряв всего два десятка своих воинов.
Быстрый и легкий успех вскружил нам голову, поэтому, когда километров через пять выехали на узкую длинную долину и увидели, что на противоположный ее конец выходят отряды вражеских пехотинцев и готовятся к сражению, я не стал ждать подхода основных сил, хотя фризов было явно больше, чем подчиненных мне кавалеристов. Мы растянулись во всю ширину долины и сперва рысью, а последние метров триста галопом понеслись на врага.
Как сейчас положено командиру, я скакал в центре первой шеренги. Топот тысяч копыт, сливавшийся в тяжелый гул, напоминающий сход каменной лавины, будил во мне чувство восторженной ярости — чувство победителя-сверхчеловека. То же самое заполняло сердца и души моих подчиненных. Мы как бы слились в одно энергетическо-эмоциональное поле, способное смести всё со своего пути. Такое чувство можно испытать только в бою, и я во все времена знал людей, которые жили только ради этих коротких мгновений.
Фризы выстроились фалангой шеренг в десять. Первая образовала стену из щитов. Копья у них обычные, длиной метра два с половиной и со сравнительно тонкими древками, чтобы легче было орудовать в бою. Зато ломаются быстрее, чем пики. Нет у наших врагов опыта боя с тяжелой конницей, за что сейчас и поплатятся. У меня тоже нет длинного копья, осталось в обозе, который не захотел ждать. И короткую легкую пику оставил на краю долины, потому что в свалке удобней действовать саблей, а если спешат, то и вовсе более коротким кинжалом.
Мой конь, как животное предельно трусливое, начал притормаживать, увидев впереди непреодолимое, по его мнению, препятствие. Да и нападать на людей условный рефлекс не позволяет. Несмотря на то, что участвует не в первом сражении, другой условный рефлекс, что броня защитит, выработать не успел и, скорее всего, не успеет. Такому надо учить жеребцов с юного возраста.
