С четвертой была река Рона, и по ночам, несмотря на все наши старания, гарнизон получал подкрепления и продукты из Арля, где сейчас находился с главными силами вали Септимании. Земляными работами занималась пехота и местные крестьяне под ее руководством, а конница — грабежом всего, что не унесли мавры.
Хильдебранд внешне похож на брата, только медленнее во всех отношениях и недоверчив к людям. Такое впечатление, что в детстве его окружали одни жулики, и на всю жизнь осталась привычка быть готовым к самым разным подлянам.
Вполне возможно, что так и было, ведь братья родились от наложницы, а с бастардами принято обращаться не так трепетно и льстиво, как с наследниками от законной жены. У меня не сложились с ним отношения, несмотря на то, что мы родственники и женат я на бастардке. Как предполагаю, Хильдебранд ревновал меня к Карлу Мартеллу. До моего появления он был правой рукой и единственной опорой брата, а теперь все военные вопросы тот решал в первую очередь со мной. Официально я был командующим конницей и вторым по рангу человеком в осадной армии.
На деле — где-то в конце первого десятка. Ко мне обращались только тогда, когда появлялся слух, что армия мавров идет к Авиньону, и Хильдебранду надо было узнать от самого информированного в этом плане человека, так ли это на самом деле? Поэтому в осаду я не вмешивался, советы не давал, занимался только личными делами — грабежами и разведкой, чтобы на меня не напали внезапно и не отобрали накопленное за время похода, а это было немало, потому что каждый мой подчиненный отдавал любимому командиру десятую часть добычи.
В основном это были продукты питания, которые я продавал через подставного купца Хильдебранду.
Карл Мартелл прибыл со второй частью армии франков и осадными орудиями в конце декабря. К тому времени окрестности Авиньона были покрыты снегом, который лежал уже вторую неделю. Если бы я не знал, что нахожусь на территории будущей Франции, причем в южной ее части, то решил бы, что где-то в Донецкой области.
Наши пехотинцы настроили вокруг Авиньона бараков из бревен, а кавалеристы расположились на постой в деревнях вдали от города. Я жил в большом каменном доме зажиточного крестьянина, занимая большую комнату, а он с женой и пятью детьми ютился на кухне, из которой был проход в третье помещение, используемое под хлев, где стояли саврасая кляча с короткими кривыми ногами, две коровы и два теленка-однолетка. Хозяева были рады такому постояльцу.
