Автор
В Букете алых роз читатель погружается в мир секретной войны и моральной борьбы между двумя противоборствующими сферами: Советским Союзом и его недругами. Каждая страница открыта новыми драматическими поворотами, заставляющими персонажей выбирать между предательством или бескомпромиссным убеждением в правде. Атмосфера книги овеяна тайной и тревогой, но не теряет драматичности и глубины чувств....
Временами падал снег, временами подмораживало, но не успевали дворники выйти со своими скребками на тротуары, как вновь начинало таять и повсюду образовывалась та отвратительная слякоть, которая портит людям и настроение, и здоровье.
Анохину нравился Кузнецкий мост. Эта улица очень походила на шумные и нарядные улицы больших европейских городов, которые ему довелось видеть. Те же великолепные магазины, те же сияющие электричеством вывески, заманчивые витрины, светящиеся зеленые и красные надписи, все очень весело, оживленно, нарядно, но было в этой улице и что-то свое, непередаваемо русское, может быть, самым приятным было сознание, что к любому прохожему можно обратиться и услышать от него ответ на своем родном языке…
Анохин постоял перед витриной большого универсального магазина, где были выставлены пестрые женские кофточки.
Потом он зашел в магазин рядом, где продавали фрукты и консервы. Здесь он купил мандаринов - и для Шуры, и для Маши. Патронажная сестра, которая приходила к ним на дом, очень советовала давать Маше фруктовые соки.
Потом он медленно поднялся по Кузнецкому мосту, повернул на улицу Дзержинского, собираясь пересечь площадь и пройти к метро.
И вот тут-то это и произошло!
Анохин стоял у самой кромки тротуара и ждал, когда перед ним вспыхнет зеленый свет светофора.
Вереницы автомобилей нескончаемым потоком стремились вниз, к площади Свердлова. «Победы», «ЗИМы», «ЗИЛы» неслись по скользкой мостовой. Милиционер, регулировавший в стеклянной будке на углу уличное движение, медлил остановить этот поток; казалось, бегу машин не будет конца.
Анохин переступил с ноги на ногу и вдруг почувствовал сильный толчок в спину и сразу же очутился на мостовой. Прямо на него неслась большая блестящая черная машина.
"И тут произошло нечто непостижимое. Вопреки всякой вероятности Анохин не упал, а… очутился в объятиях милиционера-орудовца. Откуда тот вынырнул, как очутился между машинами, было непонятно.
