Автор
В Букете алых роз читатель погружается в мир секретной войны и моральной борьбы между двумя противоборствующими сферами: Советским Союзом и его недругами. Каждая страница открыта новыми драматическими поворотами, заставляющими персонажей выбирать между предательством или бескомпромиссным убеждением в правде. Атмосфера книги овеяна тайной и тревогой, но не теряет драматичности и глубины чувств....
Шофер не в силах был затормозить свою машину; Анохин, падающий под ее колеса, не мог спастись… Но, должно быть, условный рефлекс на милиционера, выработавшийся у московских шоферов длительными годами практики, так силен, что машина заскрипела всеми своими тормозами, колеса с шипением забуксовали на одном месте и тяжелый капот машины лишь толкнул, легко подтолкнул Анохина и его спасителя вперед и замер, не подмяв их под себя.
Все последующее происходило, как обычно.
Шофер приоткрыл дверцу, но милиционер только махнул ему рукой: за шофером не было никакой вины.
Милиционер вывел Анохина обратно на тротуар и тут же - это тоже был, вероятно, условный рефлекс, рефлекс вежливости - козырнул прохожему, только что спасенному им от смерти или, в лучшем случае, от увечья.
- Эх, молодой человек, молодой человек! - укоризненно произнес милиционер, хотя сам он был моложе Анохина.
- Да никуда, - возразил Анохин, приходя в себя. - Меня кто-то толкнул!..
- Не надо, гражданин, не надо, все нарушители говорят, что их кто-то толкнул, - назидательно остановил его милиционер. - Придется вас оштрафовать!
Анохин оглянулся вокруг. Десятки прохожих шли мимо, и вверх, и вниз. Кое-кто равнодушно взглядывал на человека, оправдывающегося в чем-то перед милиционером, и проходил дальше. Никому не было до него дела.
- Я не возражаю, - согласился Анохин.
Только несколько придя в себя, он начал отдавать себе отчет, какой опасности ему удалось избежать… Но, должно быть, у него был слишком растерянный вид, потому что милиционер внезапно сменил гнев на милость.
- Ладно, - сжалился он. - Идите и больше не перебегайте улицы как попало…
Анохину было настолько не по себе, что он даже забыл поблагодарить своего спасителя.
Он пересек площадь Дзержинского, озираясь на этот раз во все стороны, и только в поезде метро вполне осознал, что незнакомый человек в милицейской форме рисковал ради него собственной жизнью и, по существу, спас его от смерти.
