Силуэт в тумане — как чары провинции снимают маски городской суеты. Исчезает шум, соседи скрывают личные проблемы за деревьями, и репортеры заскучали над прокатом новостей. Теперь только тихий рассвет и умирание орхидей в близлежащем саду напоминает о реальности.
В свете огромной люстры блестели три высоких хрустальных бокала, позолоченные ложки, вилки и ножи. Одна горничная раскладывала по тарелкам тушеное мясо с овощами, другая принесла только что испеченный хлеб. Серафима и Клим сидели друг против друга, а отец Клима, Иван Поликутин, восседал во главе стола между ними.
Серафиме казалось, что он глаз с нее не спускает. Может, в ее внешнем виде что-то не так? Она сменила свои обычные джинсы и куртку на красивое темно-синее платье, а волосы свободно распустила по плечам, так, чтобы скрыть татуировку в виде паука за ухом.
– Я очень рад познакомиться с тобой, Сима, – сказал Поликутин-старший, когда горничная поставила перед ним полную тарелку. – Клим мне много о тебе рассказывал.
– Я тоже очень рада, – робко призналась Серафима. Впервые за много лет она чувствовала себя не в своей тарелке, и ей не очень-то нравилось это ощущение. – У вас очень красивый особняк. А к нам больше никто не присоединится?"
"– Сегодня никого, кроме нас, дома нет, – ответил Иван Поликутин.
Дальше разговор потек вполне непринужденно, несмотря на опасения Клима. Парень то и дело ободряюще улыбался Серафиме.
– Нечасто у нас ужинают такие привлекательные девушки, – проговорил Иван. – Может, хочешь выпить?
– Что вы?! – испугалась Серафима. – Я не пью.
– Рад это слышать! Первая проверка пройдена, – подмигнул ей Поликутин-старший. – Не хотелось бы, чтобы Клим привел в дом одну из этих современных девиц, которые хлещут пиво будто апельсиновый сок.
– Папа, – осторожно произнес Клим, – может, сбавишь обороты? Ты ее и так уже запугал.
– О, прошу прощения, если поставил кого-то в неловкое положение, – тут же вскинул руки отец. – Я не хотел.
– Ты это обожаешь, – сказал Клим.
– Что вы, мне вовсе не неловко! Кстати, от сока я бы сейчас не отказалась, – призналась Серафима.
Поскольку горничные уже покинули гостиную, Иван Поликутин сам встал из-за стола.
– Я сейчас принесу соку, чтобы загладить свою вину, – пообещал он и отправился в кухню.
Серафима и Клим остались за столом наедине.
– Расслабься, – посоветовал ей Клим, глядя Серафиме прямо в глаза. – Ты так напряжена, что это видно невооруженным взглядом. Мой отец – мировой мужик.
– Это понятно, – кивнула девушка. – Но я отчего-то сильно нервничаю в его присутствии.
– Я так рад, что ты здесь, несмотря на запрет своего отца, – улыбнулся Клим.
