Силуэт в тумане — как чары провинции снимают маски городской суеты. Исчезает шум, соседи скрывают личные проблемы за деревьями, и репортеры заскучали над прокатом новостей. Теперь только тихий рассвет и умирание орхидей в близлежащем саду напоминает о реальности.
Но будь готов к тому, что берет она очень дорого.
– Не собираюсь я ни к каким знахаркам, – бросил Мезенцев, но, сделав шаг, снова зажмурился. Его тело пронзила такая боль, что на глазах выступили слезы.
– Съезди, – тихо, но настойчиво повторил Борис Макарский. – Адрес я тебе подскажу. Знаю людей, которым она уже помогла. Думаю, и тебе лишним не будет.
– Давайте адрес, – рывком вытерев слезы, сказал Мезенцев. – Чем черт не шутит…
Ради Евгении, которая ему действительно нравилась, ради своей работы, без которой он просто жить не мог, шериф готов был согласиться на что угодно.
Даже на визит к деревенской ведьме.
Глава 3
Единственный выход
Тимофей Зверев совершал свою обычную утреннюю пробежку по стадиону академии «Пандемониум». Сегодня занятия начинались во второй половине дня, можно было поваляться подольше, но парню не спалось. Вечно он просыпался раньше всех остальных и ничего не мог с собой поделать. Уродился жаворонком, как и его мать, Ангелина Зверева.
Вот и сегодня Тимофей проснулся в полшестого утра, когда солнце еще даже не выглянуло из-за гор. Наскоро умывшись, он натянул спортивную форму, сунул в уши миниатюрные динамики плеера и тихонько выскользнул из комнаты.
Бегал Тимофей в шортах и майке, несмотря на утреннюю прохладу. С недавних пор он вдруг понял, что не ощущает холода, – еще одно преимущество, которое давали его странные способности. Зверев бежал уже шестой круг, стараясь дышать через нос, и вспоминал странный сон, увиденный этой ночью.
Во сне он очутился в какой-то пустыне с иссохшей, растрескавшейся, словно выжженной дотла землей. Он видел языки пламени, рвущиеся высоко в небо, которое было необычного красноватого цвета; видел гигантское, размером с небоскреб, дерево – дуб с раскидистой кроной. Он ощущал темную энергию, исходящую от дерева, и эта энергия словно пропитывала его насквозь.
