Асе Катунцевой повезло выиграть ужин с любимым телезвездой среди элиты шоу-бизнеса. Но праздничный вечер резко обрывается убийством. Начинающей журналистке предстоит разобраться в переплетении интриг, секретов и опасных связей блистательного мира развлечений, где каждый готов многое скрыть.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Бумажный занавес, стеклянная корона»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Асе Катунцевой повезло выиграть ужин с любимым телезвездой среди элиты шоу-бизнеса. Но праздничный вечер резко обрывается убийством. Начинающей журналистке предстоит разобраться в переплетении интриг, секретов и опасных связей блистательного мира развлечений, где каждый готов многое скрыть.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Елена Ивановна Михалкова Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
Асе Катунцевой повезло выиграть ужин с любимым телезвездой среди элиты шоу-бизнеса. Но праздничный вечер резко обрывается убийством. Начинающей журналистке предстоит разобраться в переплетении интриг, секретов и опасных связей блистательного мира развлечений, где каждый готов многое скрыть.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– В этом не было бы ничего странного, если б только…
– Что?
– Если б только дружок Джоника не согласился принять в нем участие.
– А, Решетников!
– Он должен лучше других понимать, к чему это все приведет.
– Только если был уверен, что Баширов обо всем узнает, – возразил Бабкин. – А мог бы и не узнать!
– Дельное замечание. Давай-ка выясним, что привело Джоника в ту комнатушку. Или кто.
Бабкин поднялся. Это проще простого. Телохранитель Баширова сидит в двух комнатах от них. Он, кажется, не отходил от босса. Значит, кому как не ему знать, зачем Джоника понесло по следам балерининого сундука.
– Прямо сейчас поговорить с Жорой?
– Подожди. Скажи, что у нас с алиби Решетникова?
Сергей потянулся за блокнотом.
– Нету алиби, – констатировал он. – Говорит, что все время играл в бильярд сам с собой, потом прибежал на крики. Фактически его пребывание в бильярдной подтверждается в промежутке с семнадцати сорока пяти до восемнадцати вечера.
– Парой Вороных?
– Ага. А после нашего Андрюшеньку никто не видел.
– А что с остальными?
Бабкин вернулся за стол и уткнулся в блокнот.
Остальных по горячим следам опросил Кутиков. Честь ему и хвала. Камердинер по-прежнему вызывал у Сергея подозрения, в первую очередь потому, что являл собой типичную терра инкогнита, землю неведомую, в которой водятся неведомые существа и занимаются неведомыми делами, непонятно к чему приводящими. Быть может, сам по себе Иннокентий и не был бы загадочен. Густой флер таинственности придавала ему служба у Грегоровича. Как спрашивала, выпив, героиня любимого Бабкиным фильма «Мумия»: «Что такое место, как я, делает в такой девушке, как здесь»? То есть наоборот.
Какие делишки проворачивает Кеша рядом с Богданом? В то, что подобный ему человек без дополнительной выгоды варится в этом дурно пахнущем котле, Сергей не верил.
Разведя гостей по отдельным комнатам и отобрав у них телефоны, Кутиков заодно уточнил, кто где находился последние сорок минут.
Картина вырисовывалась следующая.
– Медведкина была у себя. Читала. Бантышев, по ее словам, заходил к ней минут на десять, ушел точно в шесть пятнадцать. Значит, появился у нее около пяти минут седьмого.
То же самое утверждает и Олеся Гагарина. Только не книжку читала, а болтала с мужем по телефону. Виктор прервал ее разговор. Побыл минут пятнадцать и ушел.
– Подтверждение телефонного звонка есть?
– Нет пока. Когда бы я успел? Но проверить это очень легко.
– А девушка, которую привел Бантышев? – внезапно спросил Макар.
Бабкину пришлось напрячься, чтобы вспомнить ее фамилию.
– А, Катунцева. Говорит, заглянула в библиотеку и зачиталась.
– Какие все начитанные, – пробормотал Илю-шин. – У одной философия эпохи Просвещения, у другой… Что, кстати, у другой?
– Понятия не имею.
