Сергей Бабкин пытается отбросить сомнительные мысли утром, когда звонит Игорь Васильевич. В трубке играет «Шутка» Баха. Несколько мгновений они обмениваются вежливыми приветствиями и делают вид, что всё в порядке. Только здесь начинается необычная история — как бы маленькая капля на стеклянной короне над бумажным занавесом....
Но к этому моменту они с Олесей крепко сдружились. В доме Рудени и Гагариной его принимали как родного. Хлебосольная Олесина мать кормила Бантышева борщами и галушками, ахала, слушая его рассказы, и обнимала на прощание.
Виктор не мог подставить единственного близкого человека под удар.
– …и он слил Анчарову, – сказала Кармелита.
Оценила молчаливые вопросы на лицах сыщиков и вздохнула.
– Клип записали. Даже два, кажется. Однако на том все и закончилось. Витька перекрыл этой борзой козе Аннушке все ходы и выходы. Он-то в нашем бизнесе сто тысяч лет.
– Как же он объяснил неудачу проекта самому Анчарову? – спросил Макар.
– Милый мой, слава – она стерва капризная, еще своенравнее сестры фортуны.
Кармелита глубоко затянулась.
– На том и закончилась карьера Анечки Анчаровой. Шепотки, конечно, ползли, но тихие-тихие. Я-то думала, Бантышев всем слухам прикрутил фитиль.
Кармелита не закончила, но сыщикам и так было ясно, что к чему.
«… он был смертельно опасен для Бантышева».
3Чтобы вернуть Виктору айфон, по карнизам больше карабкаться не пришлось. Ася поступила куда проще: вышла из своей комнаты, прошла, не таясь, по коридору, и поцарапалась в дверь бантышевской темницы. Хотя какая это темница, если никого не заперли. Профанация одна.
Виктор распахнул почти сразу.
Или кого-то другого.
Несколько секунд он стоял в явном затруднении, словно пытался припомнить ее имя.
– Ася, – помогла Катунцева.
Бантышев засмеялся.
– Я старый склеротик, Асенька, но не настолько. Заходите, прошу вас.
Внутри пахло сладкими, как ваниль, духами и чем-то неуловимо синтетическим. Точно такой же слабый аромат витал в комнате самой Аси.
– Кеша изводит комаров, – объяснил Бантышев, заметив, что она принюхивается.
