Сергей Бабкин пытается отбросить сомнительные мысли утром, когда звонит Игорь Васильевич. В трубке играет «Шутка» Баха. Несколько мгновений они обмениваются вежливыми приветствиями и делают вид, что всё в порядке. Только здесь начинается необычная история — как бы маленькая капля на стеклянной короне над бумажным занавесом.
Кеша молчал, то ли исчерпав аргументы, то ли подбирая новые. Бабкин поймал себя на том, что ожидает ответа именно от Кутикова, начисто игнорируя его шефа.
И как выяснилось, напрасно.
– Ну и что вы в таком случае теряете?
Макар и Сергей озадаченно взглянули на певца. Грегорович невозмутимо пожал плечами и повторил:
– Что вы теряете, милые мои? Если все расследование проведут за вас, а вам останется только перетереть с моими гостями? У нас тут девки красивущие, между прочим! А голосистые! Да и сам я ничего.
Он приосанился. Камердинер отчетливо хмыкнул, и Грегорович притворно насупился:
– Давай, списывай меня со счетов, сволочь безжалостная.
Но долго придуриваться не стал. Загибая длинные пальцы, перечислил:
– Половина гонорара ваша при любом раскладе. Работенка – как это у вас выражаются? – непыльная. Срок – всего два дня. Опросить нужно дюжину человек.
– И эта дюжина не горит ни малейшим желанием с нами общаться. На что имеет, кстати, полное право.
– Будут, будут общаться, – заверил Грегорович. Прозвучало, надо сказать, очень убедительно. Кажется, с легкой угрозой по отношению ко всей дюжине сразу. – Куда охотнее, чем со следователем. Все выложат начистоту, как исповеднику.
Богдан поднялся и уставился на Макара:
– Считай, милый, у тебя карт-бланш, подписанный лично мною. На таких условиях согласишься мне помочь?
Он прищурил восточные глаза.
Бабкин упустил момент, когда из капризного ребенка, требующего невозможного, Грегорович преобразился в надменного персидского шаха. По-прежнему требующего невозможного, но теперь уже с полным осознанием своего права на получение всего желаемого в этом мире. Включая и невозможное.
Илюшин задумчиво потер нос.
– Вы так и не ответили, зачем вам мы, Богдан Атанасович. И каким образом вы собираетесь следующие двое суток удерживать в доме всех гостей?
Грегорович обнажил белоснежные зубы.
– Ключевое слово: шумиха. Все ее боятся, не только я один. Если вы за два дня найдете убийцу и выдадите его следователю, у нас будет козел отпущения.
– А если не найду, то козлами станете вы все, – понятливо кивнул Илюшин.
Богдан наконец расцепил длинные пальцы с розовыми ногтями.
– Публика нас разорвет. Пока убийца не найден, на его роль будут примерять каждого. Выкопают все наши грешки! Вытащат исподнее из бака с бельем, вывернут наизнанку и станут коллективно рассматривать с лупой и принюхиваться. – Грегорович так выразительно сморщился, будто ему и впрямь сунули под нос грязные трусы.
