Автор
В комнате царит тихий ужас: молчаливые бумаги и холодные стекла стола. Мужской шепот скользит через прерывистый рок-н-ролл в наушниках, Константин смотрит в смартфон надежды вины. Он — RAZA, двадцатипятилетний выживший из числа уничтоженных; один из четверых, что добрались до этого места. Сюжет о жизни после позора и смертельной игры.
Костя тут же поднимает руку и касанием пальца отключает свой сенсорный браслет-будильник, который уже значительно надулся, сдавив запястье.
Снимает браслет и отшвыривает на тумбочку. Я замираю, задерживаю дыхание, ощущая так много всего одновременно. Разве могут нежные поцелуи оставлять следы на теле? Способны ли пальцы нарисовать отметины, когда их обладатель был самым осторожным на свете? И самым страстным. А ещё до слез желанным. Боже, я будто все еще чувствую вес его тела на себе. Его самого, напряженного, остро нуждающегося внутри меня.
Костя обнимает меня, притягивает ближе и щекотно целует в шею один раз, второй, третий. В последний - особенно долго, тягуче, как бы засос не остался. Хотя, пусть останется, подумаешь проблема. Есть и посерьезней сейчас. Например, согретая теплом его тела, чувствующая жар частого дыхания на коже, я, не сдержавшись, громко и жалобно всхлипываю от наслаждения. Какое счастье, что Костя не слышит мою грандиозную капитуляцию. Он проводит руками по моему телу, словно проверяя, все ли на месте, в порядке. Удовлетворенно вздыхает. Сам он тоже голый, как и я, это определенно чувствуется.
О нет.
Я это сделала, переспала с ним. Еще как переспала. С огромным удовольствием, царапаясь и наслаждаясь каждым прикосновением, каждой щедрой лаской.
Глупости, конечно, но я ощущаю себя иначе. Та же самая, ничего не болит, не ноет, но будто и другая одновременно. Дышу глубже, чувствую ярче. Живу.
Когда он сильнее вжимает меня в себя, я невольно вздрагиваю, а мой любовник, сделав собственные выводы, укутывает нас одеялом по шеи. Сотовый продолжает вибрировать, падает с кресла и пляшет в углу комнаты, в плафоне на потолке мы с Костей отражаемся комично маленькими и угловатыми. Лежим под темно-синим одеялом, обнимаемся.
Ночью он принадлежал только мне. И будет моим до момента, как мы встанем с этой кровати. Дребезжание мобильного он не услышит, а я буду терпеть противный звук, сколько потребуется. Терпеть я смогу долго, хоть сутки, хоть неделю.
Что же я натворила? Мамочки…
В одном я уверена - он никогда не узнает, что этой ночью я дважды побывала на пике и срывалась вниз, растворяясь в эмоциях и чувствах, обнимая его изо всех сил, цепляясь, как за единственную возможность выжить. Руками и ногами цепляясь, Господи… И первый из них - когда Костя начал шептать, лаская меня. Шептать с придыханием. Чувственно.
