Автор
В комнате царит тихий ужас: молчаливые бумаги и холодные стекла стола. Мужской шепот скользит через прерывистый рок-н-ролл в наушниках, Константин смотрит в смартфон надежды вины. Он — RAZA, двадцатипятилетний выживший из числа уничтоженных; один из четверых, что добрались до этого места. Сюжет о жизни после позора и смертельной игры....
Я не ожидала! Мечтала об этом, конечно, но и подумать не смела, что он вдруг рискнет и вспомнит именно со мной, как это - разговаривать. Всего-то прозвучало: я хочу тебя, - а мне большего и не нужно. Его дыхание на моей коже, его потребность в моем теле, его слова только для меня одной в целом мире.
А мой «попаданец», кажется, настроен на дубль два. Водит губами по моим плечам, терпеливо дожидаясь поощрения. Губы сухие, жесткие. Облизни их, пожалуйста. Словно читая мысли, он слушается, заодно касается языком моего позвоночника между лопаток, ведет влажный след к затылку.
Одна его рука на моей груди, вторая на животе. Все что угодно, только скажи мне еще что-нибудь на ухо. Снова всхлипываю от ощущений. Скажи мне, умоляю, всем сердцем прошу, ответь: шептав, ты сделал исключение только для меня? Или это обычная практика со всеми любовницами?
Клянусь, я искала бывшего сектанта не для того, чтобы трахаться с ним. Я не планировала такого заранее!
***
«Ровер» плавно движется по знакомому маршруту, в салоне играет громкая музыка, Алексей напряжен и сосредоточен, сидит позади, скрестив на груди руки, а Костя ведет себя как обычно.
Утром за завтраком Костя и Алексей долго обсуждали расследование травли, я переводила. Оказалось, что охранное агентство Алексея пытались подкупить и приставить к Косте «своего» бодигарда, причем ниточки неожиданно вывели в сторону родственников одного из выживших «попаданцев».
«Все хорошо?» - спрашивает.
- Переживаю за тебя. Страшно подумать, что было бы, если бы им удалось купить охрану.
Он жестикулирует:
«Антон бы жестоко покарал взяточников», - на мгновенье отрывает руки от руля и делает недвусмысленный жест, как именно бы покарал, и улыбается.
Но получасом позже я замечаю в отражении металлической стены лифта потерянный Костин взгляд, понимаю, что ему тоже страшно. А дурачится он для вида. Держит меня за руку, слегка сжимая, а я вдруг осознаю, насколько глубоко успела увянуть в его проблемах, имея за плечами звездное небо своих собственных.
