В эпицентре замирающего урока летчиков, ожидание приземления транспортника на военном аэродроме — это момент, когда все внимание сосредоточено на едином дыхании стратегии. Смехающими двигателями появляется самолет, и его груз, словно привидение, медленно приближается к ожидающим военным машинам. В центре событий — трое в форме, готовые принять гостей....
– Ладно, что-нибудь придумаем…
Не знаю, что он намерен придумать, но, проверив под водой дыхательный аппарат и включив фонарь, я ощутил себя голой моделью на подиуме. Шлюпка колышется на мелких волнах под мостом, куда почти не проникает освещение уличных фонарей, и мутноватые пятна фонарного света, пробивающиеся из-под воды, наверняка выглядят с набережной порождением мистики или внеземной цивилизации.
– Арнольдыч, нас видно метров за триста, – подливает в огонь маслица напарник.
– Пошли ближе ко дну…
Мы уходим на глубину.
Вода в реке ужасно мутная.
Глубина фарватера под мостом приличная. Идем в восточном направлении, приближаясь по касательной к северному берегу реки, одетому в бетонный парапет. Фарватер остается позади, дно постепенно поднимается.
Проплыв сотню метров, мы «втыкаемся» в резкий подъем подводного рельефа.
– Набережная, – освещая лучом бетонное основание парапета, подсказывает Михаил.
Глубина здесь опять плевая– не более четырех метров. Прижавшись к самому дну, приступаем к осмотру…
* * *Обследуя дно, мы прошли около двухсот пятидесяти метров. Оставалась последняя сотня.
Дно вдоль калининградской набережной было буквально усеяно всевозможным хламом. Здесь лежали тысячи бутылок, пивных банок и автомобильных покрышек, торчала арматура и куски труб, попадались рамы изувеченных велосипедов, а неподалеку от моста мы наткнулись на ржавый мотоцикл.
Мы заканчивали обследовать участок длиной триста пятьдесят метров.
– Пора возвращаться, – напомнил о времени Жук.
– Давай прежде заглянем в эту яму, – указал я на значительное углубление в рельефе дня.
Яма была глубже тех, что встречались раньше.
