В эпицентре замирающего урока летчиков, ожидание приземления транспортника на военном аэродроме — это момент, когда все внимание сосредоточено на едином дыхании стратегии. Смехающими двигателями появляется самолет, и его груз, словно привидение, медленно приближается к ожидающим военным машинам. В центре событий — трое в форме, готовые принять гостей.
"
"Отдав последние силы, Катя лежит, прикрыв глаза, а я запрокинул руки за голову и рассматриваю потолок. Вномере приятный полумрак– из освещения тлеет ночник над столиком. Мысли вяло обтекают вокруг череды последних событий: неожиданных и удачных в Татарском проливе, приятных и расслабляющих на побережье Адриатического моря…
Девушка касается пальчиками моего бедра.
– Знаешь, сегодня был удивительно хороший день. Ивечер…
Боже, какой у нее бархатистый голос!
Медленно повернув голову, она глядит на меня немного раскосыми зеленоватыми глазами с сияющими бриллиантами хрусталиков и улыбается, показывая ослепительно-белые зубки. Глядит долго и с игривой благодарностью.
– Мне, правда, было очень хорошо…
Я собираюсь что-то сказать в ответ, но слышу трель своего мобильного телефона, оставленного в кармане брюк.
Черт! Изачем я его оживил?! Ведь зарекался не включать до конца первой недели отпуска!
С минуту послушав противный звук, поднимаюсь, выуживаю аппарат.
– Одну минуту, Катюша…
Аппарат гудит голосом Горчакова:
– Здравствуй, Евгений. Мне льстит такое обращение, но хотелось бы чего-нибудь более традиционного.
Выхожу на балкон и прикрываю аппарат ладонью.
– Извините, Сергей Сергеевич, это я не вам. Здравия желаю.
– Рад, что не теряешь времени даром. Опять бездельничаешь?
– А чем мне прикажете заниматься в отпуске? Набирать рекрутов для «Фрегата» или читать материалы съезда руководящей партии? Я, слава богу, в ней не состою.
– Ладно-ладно, – идет на попятную генерал. – Извини, что нарушаю твой безмятежный отдых.
Настороженно интересуюсь:
– Что-то случилось?
– Есть одна проблемка, – мнется он, явно испытывая неловкость, – требующая твоего присутствия.
Мои глаза округляются, изображая «всю печаль еврейского народа». Ощущение настолько паршивое, что может сравниться только с обнаружением вмятины на крыле купленного час назад автомобиля.
– Неужели без меня не обойтись? Там же Устюжанин! Разве он не справится?
– Проблема довольно серьезная, и будет лучше, если вы займетесь ею оба.
– Хорошо, – цежу я в аппарат, еле сдерживая крепкие словечки. – Вкакой части света родилась ваша проблемка?
– Недалеко. На одной шестой части суши. Вобщем, двенадцать часов тебе на сборы и… Завтра к вечеру жду в своем кабинете.
Возвращаюсь в номер, не успев стереть с лица недовольство.
Катя вопросительно глядит на меня.
– Вот и закончился мой отпуск, толком не успев начаться, – сажусь я на кровать. – Завтра придется возвратиться в Москву.
