Арина, подобравшися к комендантке, остановилась в крыле женского сектора. Ее улыбка была хладнокровной, как камень, и внешность не выдавала дружелюбия: острые складки на лице, тонкие губы под старой помадой, впалые глаза — как будто мир прошлого не мог оставить ее безумием. Прошлый век, а она здесь....
Вы, ребята, могли бы быть чуточку гуманней к своим родителям, – с укором в голосе произнесла мама Новикова.
И только я хотела ущипнуть его, знал ведь, по какой причине звонит Ульяна Сергеевна, как Дан наклонился ко мне и начал не спеша целовать шею, рисуя языком круговые узоры на коже. Я попыталась отодвинуться, неудобно ведь, все-таки по телефону разговариваю, но Даниил не дал такой возможности, повалив нас на подушку.
– Арин, твой отец сегодня к нам приезжал, он очень расстроился, – продолжала свой монолог мать Новикова, пока губы ее сына оставляли ожоги.
А когда пальцы Дана скользнули под мою кофточку, оказавшись на животе, я окончательно смутилась. Он коснулся пупка, а затем, вычерчивая линию вверх, достиг основания лифчика. Я чувствовала, как между ног то и дело пульсирует, как сжимается тело и рвется сладкий запрещенный стон с губ. Даниил целовал нагло, непозволительно жадно. Он обхватил мочку моего уха, прикусив ее.
– Не дергайся, – прорычал Новиков, требуя послушания.
– Арин, ты меня слышишь? – спросила с другой стороны тетя Ульяна. Господи, стыдоба-то какая! Я едва сдерживалась, чтобы не опозориться перед ней, а кое-кто явно забавлялся, играя в искусителя.
– Да, к-конечно, – кое-как ответила и вновь постаралась отодвинуться.
– Может, вы передумаете? Мы были бы рады, соскучились по вам все-таки, – звучал в трубке женский голос, который я совершенно не слушала.
Даня же не терял времени, теперь его губы блуждали по моей щеке, а ладонь по бедру.
– Моя непослушная девочка, – прошептал Дан мне на ухо, прижимаясь ближе.
С одной стороны, мне было жутко неудобно, хотелось подскочить или на крайней случай, сбросить вызов, а с другой – было невыносимо сопротивляться ласкам. Запрокинув голову, я позволила себе наслаждаться горячими поцелуями, мысленно прося всех богов оборвать связь по телефону.
– Ариночка, все хорошо? – спросила тетя Ульяна, и я еще больше зарделась, стыдясь того, что происходит в процессе этого разговора.
– Я перезвоню, – сказала, торопливо сбросив вызов. Затем повернулась к Дане, планируя возмутиться. Его глаза в приглушенном освещении казались черными, немного опьяненными и горящими неподдельным желанием.
– Что? – прошептал Дан, растягивая чувственные губы в игривой улыбке.
– Я тебя убью, – также шепотом ответила.
