Арина, подобравшися к комендантке, остановилась в крыле женского сектора. Ее улыбка была хладнокровной, как камень, и внешность не выдавала дружелюбия: острые складки на лице, тонкие губы под старой помадой, впалые глаза — как будто мир прошлого не мог оставить ее безумием. Прошлый век, а она здесь....
Дядя Никита довольно современный мужчина, порой я с завистью думала, что было бы круто, если бы и мой папа походил немного на своего лучшего друга. Новиков-старший смотрел на многие вещи иначе, с ним было проще. Мой же отец был повернут на гиперопеке, отсюда, между прочим, и ревность к Дану.
– Потому что я знаю маму, – ответил Даниил, подставляя ладонь под падающие снежинки. – Она сейчас начнет ворчать, что дед приехал, что он скучает.
– Он же тебя любит.
– Он опять начнет заливать о нирване и вечной свободе, он двинулся на своих храмах.
– А мне кажется, он просто одинокий, а эти храмы помогают ему не сойти с ума.
– Ага, – закатил глаза Дан. – Дед уехал в Азию еще до моего рождения. Я не особо в курсах насчет всего этого, но папа говорил, что у деда там полно друзей. Он просто… – Новиков оборвал себя, показывая мне экран сотового. Я прыснула, заметив фотку его отца.
– Доигрался? – усмехнулась.
– Сто пудов твой старик тоже там, шаг в сторону, госпожа, сейчас будет концерт.
Я послушалась, чуть отошла, стараясь не попасть в обзор фронтальной камеры. Отец Дане звонил по видеосвязи.
– Привет, пап, – выдал он коронную улыбочку. Краем глаза я заметила и своих родителей, но они меня не видели.
– Думаешь, если ты забрался в глухомань, я до тебя не доберусь? – спросил дядя Никита с усмешкой в голосе. Господи, эти двое были настолько похожи, порой мне казалось, Дан полная копия своего родителя.
– Думаешь, если ты мне будешь угрожать, я стану паинькой? – хмыкнул Новиков.
К слову, это абсолютно нормальный диалог, с папой он мог позволить себе полную свободу. Данька очень привязан к отцу, даже больше, чем к матери.
– Мама на тебя обиделась, мне пришлось ее всю ночь утешать. А по телеку шел футбол, ты думаешь… ай! Уль, ты чего бьешь меня? Я веду тут воспитательный диалог.
Я зажала ладонью рот, стараясь подавить смешок. А вот Дан не сдерживался в эмоциях, его губы растянулись в улыбке."
"– Ма, не злись. Я был немного занят.
– Я ж говорил, Романыч, – обратился Никита Игоревич к моему отцу. – Молодость – дело такое. Все мы были в двадцать лет заняты.
– Говори за себя, у меня была стабильная занятость, – ответил папа.
– Ну да, – а это был уже мамин голос. – Рассказывай, ага.
– Рома, ты был таким ветреным? – спросила тетя Ульяна.
– Да мой Данька на фоне этого ковбоя просто сущий скромняшка.
