Арина, подобравшися к комендантке, остановилась в крыле женского сектора. Ее улыбка была хладнокровной, как камень, и внешность не выдавала дружелюбия: острые складки на лице, тонкие губы под старой помадой, впалые глаза — как будто мир прошлого не мог оставить ее безумием. Прошлый век, а она здесь....
Живые кадры, поставленные на запись, выкручивали внутренности. – Вот такое кино меня действительно возбуждает. Мурашки так и кусают, – игриво содрогнулся он.
Леся стояла на вышке слегка шатаясь, на самом краю «бездны» и не думала спускаться обратно. Пустые глаза смотрели прямо перед собой. Её лицо выражало полное равнодушие, как если бы она заскучала за просмотром немого кино. Знала бы девчонка, что стала героиней реального хоррора, в одно мгновение переосмыслила бы многое. Впрочем, сейчас это была не Леся, а очередная марионетка Рогова, с которой он планировал попрощаться.
Андрей любил свои игрушки. Он любил их ломать.
Тем временем зеваки продолжали улюлюкать, подгоняя девушку бездушными воплями: «Давай! Сделай этот чёртов шаг!», «Мы требуем зрелища!», «Ну же, красавица! Всё не так страшно!». К счастью, их просьбы оставались неуслышанными, ведь блондинка пребывала в прострации.
– Она ведь может умереть, – произнёс я мысли вслух.
– Возможно, – хмыкнул Вова. – Без риска не было бы и веселья.
Я продолжал пялиться вверх, как завороженный.
– Мы можем убить её, понимаешь? – голос пропал. – Отобрать жизнь ради забавы. Потому что мы просто хотели веселья…
Достучались до Вовы разве что только черти.
– Ох, брось, Данилка! Ты не в первый раз на игре. К чему вся эта речь, похожая на детский плач? Ведёшь себя как маленький, ей-богу!
– Не упоминай имя господа без особой на то надобности, – послышался голос Рогова. Мгновение, и его тёмная фигура возникла перед нами.
Блондин нахмурил брови и отмахнулся от Альфы.
– Уже давно всем ясно, что ты мастак нести чушь с необычайно умным лицом. Этот обволакивающий голос, пронзительный взгляд… В твоей родне были цыгане? Из тебя бы вышла чудная прорицательница.
На это Андрей лишь покачал головой. Весьма предсказуемо, ведь парень пребывал в расположении духа. Сегодня он был королём вечеринки. Сходбища, что являлось для него смыслом жизни.
– Рад, что ты с нами, – улыбнулся он мне. – Я бы огорчился, если бы ты пропустил мероприятие.
– Мероприятие? – фыркнул я. – Мы что, на детском утреннике?
Рогов задумчиво постучал пальцем по губам.
– Хм, параллели явно имеются. Свора горлопанов, требующих представление. Сказочный персонаж и, наконец, мы – воспитатели, что всё это устроили, – Андрей вовсе просиял. – Да и сладкое вот-вот окажется на тарелке.
За идиотской речью пришло огорчение.
