Это был последний ужин. Спасибо, я наелась, на всю жизнь.
Положила руку в ладонь Рейна.
— Наташа. Ты сдашь тест! — закричал отец, но мне плевать было, я шла вперед, да так быстро, что бывший еле поспевал.
— Наташа…
— Хочу уйти.
— Ты его дочь.
— Нет, не была и не буду. Мне не сдался ни его тест, ни его богатство. Просто давай уедем, как можно быстрее.
— Наташа, — раздалось откуда-то сзади, но мы уже выходили во двор. Я бежала к машине, а Рейн следом.
Он пропищал брелоком, я заскочила на пассажирское, а он — на водительское. Машина поехала. Вот только, увы, доехали мы только до ворот, на которых и застряли.
— Охранник, — с горечью поняла я.
Рейн вздохнул.
— Хочешь, снесу дверь? — предложил он, но я горько усмехнулась.
— Не стоит, Петрович хороший человек, отец и так в бешенстве, уволит его. А у него семья хорошая, и папа неплохо ему платит на старости лет.
Рейн улыбнулся.
— Что? — не поняла я.
— Ты всегда думаешь обо всех, кроме себя.
Рейн положил руку на мою, поднял ее и поцеловал. Это все отдалось в душе такой теплотой.
— Спасибо тебе, что заступался…
— Они тебя просто не заслуживают, — уверенно сказал он.
Наш разговор прервал отец, я дернулась, когда он постучал в окно машины.
— Я могу поговорить с ним, по-мужски, — тут же предложил Рейн, но я только покачала головой.
— Нет, это должна сделать я сама, — сказав это, нажала на кнопку. Окно открылось. Выходить я не хотела, так как надеялась поскорее разобраться и уехать.
— Наташа, я не разрешал тебе уходить, — отец трясся, меня удивило, что он выбежал в одном пальто и тапках.
— Мне не нужно твое разрешение.
— Я не договорил…
— А я договорила, — уверенно сказала я. — Пожалуйста, открой ворота. Я хочу уехать.
Отец молча смотрел на меня. Я впервые позволяла себе говорить вот так откровенно и резко.
— Во всем виновата Алевтина! — неожиданно рявкнул он. — Наташа, если ты моя дочь, все мое состояние…"
"— Разве я когда-то была твоей дочерью? Ты не называл меня так… Только неудачницей, ничтожеством, неблагодарной оборванкой и… кошатницей!
— Наташа… — мое имя прозвучало впервые растерянно.
— Открой ворота, иначе я сама сяду за руль и снесу их.
Отец посмотрел на Рейна, словно желая получить от него поддержку.
— Наташа. Ты не можешь сесть за руль, это опасно, — вздохнул бывший. Я тут же повернулась к нему. Неужели в такой важный момент он пойдет против?
— Поэтому я сам наберу скорость и снесу эти ворота, — добавил он и улыбнулся. Это заставило улыбнуться в ответ и меня.
— Я… я буду тебя ждать. Когда ты отрезвеешь и остынешь. Ты перебрала, — пробурчал отец.
— Отпусти, — сказала я одно слово, но оно отражало все, что должно было.
Отец сжал челюсти, а после кивнул охраннику.
Он снова посмотрел на меня. Весь такой жалкий в этом пальто и тапочках, замерший в снегу.