Автор
Комиссия на карте уже отправила нужную сумму. Теперь нужно решить судьбу мифической дочери, чей случай вылечил случайно попавшийся нищий на улице. В мире без запаха денег и эмоций все становится скользким и подозрительным, даже добрые намерения кажутся подтасовкой.
— Потому что не могу! — повысил голос в ответ, почти крича. — Хотел бы, но не могу. Не выходит выбросить тебя из головы. И ведь думал, что прошло, но нет, бл…! Стоило только получить то гребаное сообщение, о тебе, о дочер… И все. Пропал. Я словно качусь в бездну. С каждым днем все глубже… Ты думаешь, только для тебя это испытание? Но и для меня тоже… Постоянно крутить в голове одно и то же, одно и то же, думая, где же я налажал, почему не поступил иначе, почему сразу тебя с собой не забрал. ПОЧЕМУ?
Отбросив сигарету, Богдан отвернулся и коротко выдохнул, потом резко повернулся в сторону дома Мурзалиева и ругнулся.
— Да где они, а? Что здесь за дыра такая? Мусора работают только после пинка под сраку и то не чешутся. Я его сейчас сам убью! Живьем закопаю! — прорычал и двинулся в сторону дома, возле которого как раз остановился седан.
Из него показался Мурзалиев, с женой. Она была беременна…
— Иди сюда, ты…
— Богдан! Богдан, стой… Богдан… Ты же полицию вызвал, Богдан! — выкрикнула я и побежала следом.
Но куда мне успеть…
Когда я подбежала, Богдан уже бросился в драку и пустил в ход кулаки.
Вот это свалка намечалась!
— Дрянь, паскуда! Что этот человек делает здесь? Салим, скорее, Салим! Вызывай полицию! — громко крикнула она."
"— Полиция уже едет. Скоро она будет здесь. Чтобы арестовать вашего мужа. Ублюдка! — вырвалось у меня изо рта.
— А ты кто такая?! Ааа… Ты сестра той шалавы, которая ноги перед моим мужем раздвигает.
Клянусь, если бы не беременность, я бы стянула платок с ее головы и за волосы хорошенько оттаскала.
— Закрой свой грязный рот! Посмотрим, как ты запоешь, когда он за решеткой окажется, потому что сбил ребенка.
— Какого ребенка, что ты несешь? Муж никого не сбивал! — истошно завопила она, сильно занервничала. — Салим, скорее в дом.
— А ну стой… Чего это ты так занервничала, а? — вцепилась я в ее локоть.
— Отпусти! — заверещала она.
Раздался вой сирен полицейской машины.
Дерущихся мужчин бросились разнимать, а жена Мурзалиева попыталась изобразить обморок, но на нее никто не обращал внимания.
Мурзалиева, с разбитым лицом, превращенным в лепешку, грузили в полицейский уазик.
— Сгниешь в тюрьме, сволочь! Слышишь? Я тебе устрою. Жди горячий прием! — ругнулся Богдан.
