Я с трудом ковыляю. Каблуки — не для леса.
— Она здесь, — негромко говорит Роман и отходит в сторону, открывая меня.
В первое мгновение не узнаю Яна.
Непривычно выглядит.
Лицо осунулось сильнее. Он и раньше был худым, теперь черты заострились и под глазами темные круги, словно он болен. Но затем понимаю, что он не спит последние ночи.
Вместо костюма футболка под бронежилетом. Слева от него Герман в таком же, позади остальная группа поддержки.
От сырости и страха мелко дрожу.
Ян глубоко вдыхает, увидев меня. Холодный взгляд режет на куски.
Холодно, как тогда, в подвале.
Неосознанно обнимаю себя, прикрывшись руками — тоже, как тогда. Одной — латинской буквой V, взяв за плечо. Другой на бедрах.
Приоткрываю губы — мне многое есть, что сказать. Но молчу, как немая. В распахнутых голубых глазах стоят слезы.
Меня продают, как рабыню: за фирму и кровь.
— Она цела, — произносит Роман. — Сделаешь все, и сможешь забрать.
Бросает на стол папку с бумагами и быстро расписывается на каждой черной перьевой ручкой. Слежу за листами — в стопке еще штук двадцать. Бизнес-сделка в лесу. Всего лишь бизнес-сделка… Поставит печати и бизнес перейдет Северному.
— Подавись, — произносит Ян.
Впервые за столько дней слышу его голос.
Стальной, почти неживой — даже говорит вполголоса, но через безразличие проступает боль. Он ненавидит Романа за то, что одержал вверх. Ему больно за то, что приходится отдавать.
— Подавись к херам, — повторяет он и резко пододвигает к нему пачку документов. — Пусть она подойдет сюда.
Обмен в лучших традициях. Он подпихнул к ним бумаги, они должны подпихнуть к нему меня.
У меня сердце пропускает удар.
Все подписано. Теперь главная часть сделки.
— Не торопись, — скупо бросает Роман бойцу, который уже протянул ко мне руки.
Северный изучает документы.
Вдумчиво, один за другим.
Ян смотрит на меня. Тоже изучает, детально: лицо, глаза, фигуру. Осматривает, как осматривал бы новенькую «феррари», побывавшую в руках угонщиков. Замечаю детали, которые не видела раньше: грустный взгляд, крепко сжатые губы. Ян Горский — человек, который идет до конца.
Он ведь уже взвесил все. Ему наверняка доложили, сколько у Романа людей, Герман все рассчитал. Они знают, что меня не отбить без потерь. Поэтому договариваются.
— Все в порядке, — Роман поднимает голову. — Ты забыл еще кое-что.
Я смотрю на напряженную линию челюсти, острый взгляд. Вижу, что загнал эмоции внутрь. Но из всех присутствующих его больше всего задевает за живое.
