Его глаза — глаза Дьявола, который знает о тебе самые потаенные страхи и желания, все твои тайны. И пока не пользуется этим.
— Чего ты хочешь? — шепчу я.
— Чтобы ты была моей должницей, — он проводит пальцами по губам и снова смотрит в глаза.
Я понимаю все без слов.
Иначе давно уже получил все, используя этот рычаг.
Он про долг в хорошем смысле слова, когда нужно платить той же монетой.
— Ты давно это знаешь?
От испуга я смотрю на него, как на единственное спасение и надежду. Пусть промолчит. Пусть это останется тайной! Но именно этого он и хочет иначе мы бы не стояли здесь.
— Я давно за тобой слежу, Вера. Задолго до нашей встречи. Я узнал о тебе все.
Нас перебивает треск рации.
— Они на месте, — задумчиво бросает Роман.
На Яна мне уже плевать.
— Нет, — он сжимает губы. — Помни, что я сказал, Вера.
Я отпускаю футболку.
От слабости не могу стоять. Роман набрасывает мне на плечи свою ветровку и снова сажает на вездеход. Разгоняется, и я обхватываю напряженный торс.
Через несколько минут вездеход выскакивает на поляну, окруженную елями.
Здесь группа домов, но не для отдыха — похоже на заброшенную лесопилку или лесную базу.
— Где тебя носило?! — орет Богдан, махнув Роману пистолетом.
На забинтованную руку он натянул кожаную перчатку без пальцев. Все выглядят напряженными. Это плюс: Яна тоже боятся.
Оглядываюсь, надеясь увидеть кого-то из людей Горского.
— Его ищешь? — угадывает Роман, спешиваясь с вездехода. — Горский еще не приехал. Его люди с той стороны леса наблюдают.
Роман удаляется к группе мужчин, оставив меня на вездеходе. Кутаюсь в ветровку и смотрю в темный, холодный лес.
Даже наручниками не пристегнул.
А может быть, попробовать? Роман сказал, люди Яна близко, если сумею сбежать…
Богдан смотрит на меня.
Заметив мой взгляд, сплевывает и вытирает рот тыльной стороной руки. Сегодня он не такой расслабленный, как вчера. На взводе, как зверь: даже в глаза страшно смотреть.
Сегодня это другой человек: мерзавец и убийца.
Вздрагиваю от вопроса.
— Ведь нет? Сраный моралист, — добавляет Богдан. — Что вы делали в лесу?
Я боюсь его внимания. Словно взгляд проникает в душу и выжигает все. Ищет правду, о чем говорили.
— Мне… нужно было в туалет, — бормочу я.
Богдан еще раз сплевывает.
Взгляд недоверчивый, как у служебной собаки.
— Он всегда был таким, — Богдан поворачивается боком, и тут меня осеняет.
Выправка, камуфляж — он служил, но в нем есть что-то неприсущее обычным военным. Это что-то другое.
