Автор
В офисной одисее теперь царит молчание — все сотрудники переместились в мощный концерн. Успех стал угрозой: нас ждут неизвестные перемещения и возможно увольнения. Но я так долго работала над своим отделом развития, чтобы занять ключевое место, сейчас всё к этому шло.
Потом сухо объясняет, что до семи недель можно сделать медикаментозный аборт, и интересуется, какой у меня ребёнок.
— Первый, — вздыхаю я.
— Тут всё-таки предлагаю обдумать сложившуюся ситуацию, потом можно вообще не иметь детей, есть такой риск.
— Я подумаю, — забираю все назначения и выхожу.
Сумбур в голове так и не проходит. Усугубляется паршивым самочувствием. Опять начинает бить озноб. Это, оказывается, от падения давления, часто так бывает, при беременности, особенно в первом триместре.
Послезавтра первое УЗИ, а я ещё ничего не решила, никому ничего не рассказала, тихо схожу с ума в своём персональном аду.
Стеф! Как же так? Что за насмешка судьбы, не подарить ребёнка тогда когда мы были вместе, и были готовы, ну почти, хотя бы он был готов. А сейчас? Что я буду делать? Сейчас?
Никогда не чувствовала себя такой растерянной. Я понимала насколько это серьёзно, привести в этот мир человека. Воспитать, не искалечить своим опытом, быть адекватной. Принимать его, как не свой придаток, а именно как самостоятельного человека.
Я в который раз перечитываю строчки в документе, снова отключаюсь, упархиваю в свои чертоги разума, спасибо Шерлок. Меня отвлекает пиликанье телефона. Не знакомый номер. Беру.
— Алло.
— Ох, Розочка добрый день, это Ксения Антоновна, мама Стёпы, — вещает мне тихий голос на том конце провода.
Я немного опешила, и да же не сразу подала голос.
— Алло, Розочка, ты меня слышишь? — забеспокоилась женщина.
— Да, да, — спохватилась я, — конечно Ксения Антоновна, очень рада вас слышать!
— И мне приятно дорогая! — льётся на меня её благодать. — Как ты поживаешь?
— Спасибо, всё хорошо, — не очень убедительно тяну я.
— Я тебя, наверное, отвлекаю, ты прости…
— Ну что вы, всё хорошо, — поспешно уверяю её в обратном.
— Тут такое дело, — она слегка замялась, вздохнула, — бабушка Оля прихворала…
— Что случилось? — вырвалось у меня.
"— Возраст, моя милая, ей почти девяносто, — грустно ответила Ксения Антоновна, — где-то простыла, потом воспаление лёгких, сейчас уже получше.
— Мне так жаль, Ксения Антоновна, — вставила я.
— Спасибо, Розочка, — слышно было, что она улыбается. — Дело вот в чем. Мама просит тебя приехать.
— Меня? — глаза на лоб полезли.
— Да, говорит, хочу Розу увидеть, поговорить. Не откажи больной старушке.
— Ксения Антонова, но с чего вдруг? — не могла поверить я.
