Автор
В офисной одисее теперь царит молчание — все сотрудники переместились в мощный концерн. Успех стал угрозой: нас ждут неизвестные перемещения и возможно увольнения. Но я так долго работала над своим отделом развития, чтобы занять ключевое место, сейчас всё к этому шло.
— Ну, в общем, она до сих пор верит, что вы со Стёпой будете вместе, — сдавлено проговорила женщина.
— Э-э-э… — я даже не знала, что на это сказать.
— Понимаю, что кажется бредом, но честно говоря, этого бы все хотели, — вдруг признаётся она, — но дело ваше. Приезжай сегодня вечером, на ужин. Посидим, поговорим, заодно и маму навестишь. Адрес же помнишь.
Вот как тут откажешь? Все пути к отступлению отрезаны. И на жалость надавили. И лаской одарили. И даже польстили.
— Хорошо, конечно приеду!
— Спасибо, Розочка, мы будем ждать.
— Всего доброго!
— До свидания! — и я кладу трубку.
Этого мне ещё не хватало. Ко всему прочему.
Тогда шесть лет назад, никто из наших родных поверить не мог, что мы больше не вместе, что не будет свадьбы, что всё!
Я ходила, оббивала порог его дома, его родители меня утешали, убеждали, что он остынет, хоть и не понимали, что произошло, какая кошка между нами пробежала, он же никому не рассказывал о причинах нашего расставания. Потом я перестала ходить, когда они мне сообщили, что он всё бросил и улетел в столицу.
21
Такси тормозит напротив, дома Белых. Я вываливаюсь, и, прислонившись лбом к деревянному забору, прихожу в себя. Меня сильно тошнило, еле выдержала поездку. На время даже из реальности выпадаю, так мне плохо. Стягиваю шапку и утираю мокрый лоб. Вдыхаю морозный воздух, стараясь не думать о том, что было сегодня на обед. Не думать! Не думать! Иначе меня сейчас вырвет.
— Какой же ты вредный, — тихо бормочу я, — весь в своего отца, — и только потом осознаю, с кем разговариваю.
Как же я теперь, после того, как признала его, смогу убить?
Ладно, соберись, не время и не место!
Потом подумаю, потом поразмышляю.
Может в интернет залезть, имена поискать?
С этими мыслями я давлю на звонок, и через пару мгновений, калитка открывается. На порог выходит Дмитрий Эдуардович, разводит руки в стороны.
— Роза! Рад, видеть тебя!
Я подхожу ближе, здороваюсь, робко улыбаюсь. Вот интересно, если бы Стёпа рассказал родителям, какая я изменщица, радовались бы они моему визиту, навряд ли!
Мы проходим в дом.
— Что? — немного неловко от их интереса.
— Прекрасно выглядишь, — улыбается Дмитрий Эдуардович, — даже без розовых локонов.
Я улыбаюсь.
— Спасибо.
