В Усть-Чегене четыре года назад произошло непростое событие: прибыла делегация из Монголии с программой дружбы народов. Городские жители, сохраняя древние языческие верования и русские атеистические традиции, отчаянно противились новым учениям Будды. Каким образом этот конфликт будет развиваться — это главный вопрос для читателя "Царя-горы"....
Так, какая же шлея попала вам под хвост сейчас?
– Я должен был проверить, нет ли у них венерических болезней.
– Они здесь изолированы от всего мира, доктор.
– Опыт показывает, что в изолированных обществах эти болезни поражают все население, если их занесет кто-то один. А что из деревни наведываются в обжитые места, у меня не вызывает сомнений.
– Поясните.
– Я заметил у них инструменты фабричного производства. И одежда большей частью не из домотканого холста.
– Браво, доктор, – с легким удивлением сказал Шергин.
– Простите, господин полковник, я вам больше не нужен?
Лунев дернул бровью и потянулся рукой в карман шинели. Выражение его бледного лица сделалось расслабленным и одновременно застывшим. Не дожидаясь ответа, он скрылся в упавших сумерках, еще более густых оттого, что огонь сгонял тени в пространство между кострами.
Надышавшись воздухом, Шергин вернулся в избу, крикнул Ваську и потребовал горячей воды. Через час в дом ворвался прапорщик Овцын и испортил блаженство отпаривания заскорузлых мозолей.
– Ротмистр Плеснев определил зачинщиков сей провокации числом пять и распорядился пороть, а женский пол отправить по домам. – Он поморгал от волнения, набрал воздуху в грудь и обиженно выдохнул: – Да за кого они нас принимают!.. За разбойников… башибузуков?! Это вовсе нестерпимо!
– Успокойтесь, Митя, – проговорил Шергин, вытирая ногу. – Не рвите себе душу. Скажите лучше, что за моча ударила в голову ротмистру Плесневу?
– Этого я не знаю, – на мгновение сконфузился прапорщик.
– Ну и как же он ее проводил? – поинтересовался Шергин.
Тут Митя Овцын замялся.
– Об этом, господин полковник, вам лучше спросить у самого ротмистра Плеснева.
– Черти, – пробормотал Шергин, натягивая сапоги.
По пути им встретилась пара ковыляющих мужиков, виснущих на бабьих плечах. Порка завершилась, солдатская масса гудела одобрением, хохотом и бранью в адрес раскольников.
Возле одного из костров показался ротмистр. У него было багровое в отблесках огня лицо и опасно веселые глаза.
– А-а, господин полковник, – развязно крикнул он, – просим к нашему шалашу. Отведайте блюдо под названием «седло поротого сектанта».
Он протянул Шергину шашку с нанизанным куском поджаренного мяса.
