В Усть-Чегене четыре года назад произошло непростое событие: прибыла делегация из Монголии с программой дружбы народов. Городские жители, сохраняя древние языческие верования и русские атеистические традиции, отчаянно противились новым учениям Будды. Каким образом этот конфликт будет развиваться — это главный вопрос для читателя "Царя-горы"....
Аглая просияла, похожая на полыхающую огнем щепку, выпростала из-под одеяла прозрачную руку, сжала заветный медальон.
– Спасибо. Ты настоящий…
– Кто?
– Просто – настоящий.
Федор качнул головой.
– А теперь и ты меня прости.
Аглая внимательно выслушала его, еле заметно двигая тонкими золотистыми бровями: что она была права и он действительно догадывался, когда вел тех двоих в горы. Что, наверное, он в самом деле хотел, чтобы все так кончилось, только не признавался себе – боялся. И что был страшно наказан за это.
– Оба мы хороши, – подытожила Аглая и взяла его за руку.
– Ну, со мной все ясно, – сказал Федор. – Но ты-то чего ради себя так мучила?
Она изобразила хитрую усмешку.
– Венчаться надо не с тем, кто полюбится, а с кем готов промучиться всю жизнь.
– Это что, – поразился он, – предложение руки и сердца?
– Оно самое.
Федор, вместо того чтобы обрадоваться, огорченно вздохнул.
– Все у нас с тобой не как у людей. Ну почему не я тебе делаю предложение, а ты мне?!"
"Возрожденную усть-чегенскую церковь освятили во имя Всех святых.
Едва встав на ноги, Аглая отправилась к конюшне, битый час ласкалась с лошадьми, кормила сахаром, расчесывала гривы. Утомившись, позволила Федору отнести себя на руках домой – весу в ней было, как в котенке. На другой день он повел ее гулять к церкви. Уговорили отца Павла совершить обручальный обряд, для чего скрутили в кольца бесхозную проволоку.
Аглая вскрикнула. Взгляд Федора заметался, но ничего страшного поблизости не обреталось.
Она показала. В нескольких метрах от могилы тянулся к небу безобидный прутик с березовыми листьями юного салатного цвета.
– Этот кустик похож на привидение? – спросил Федор.
