Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
— Ну, да! «Господи помилуй» считать. Вроде лестницы с земли на Небо, а валики — ступени. Ещё «духовным мечом» зовут.
Саша кивнул."
"Савва Васильевич вынул такую же лестовку и взял в левую руку между средним и безымянным пальцем.
— Вот так надо держать.
Саша старательно повторил.
Старый купец сложил руки на груди, обхватив правой ладонью левый локоть, так что получилось нечто среднее между позой Наполеона и прилежного ученика за партой.
— А так надо на молитве стоять.
Саша кивнул.
— И щепотью не креститесь, — продолжил Савва Васильевич.
Он сложил два перста, поднял над головой, как боярыня Морозова на картине Сурикова, и широко перекрестился.
— Ибо распят был Христос — Бог и человек, а не Троица. Кто тремя перстами крестится — Троицу распинает.
«А кто двумя — Христа», — подумал Саша.
— Символы можно очень по-разному трактовать, — политкорректно заметил он, — и спорить об этом до бесконечности.
В карету вернулись тигрицы.
Старшая держала в руках два квадратных коврика из ткани примерно тридцать на тридцать сантиметров.
Саша предположил, что здесь потрудилась морозовская фабрика, а, может, и гучковская.
— Держите подручники, Ваше Высочество, — прокомментировала Ульяна Афанасьевна.
К земным поклонам Саша был психологически не готов.
— А без этого никак? — поинтересовался он.
Савва Васильевич покачал головой.
— Заметят сразу!
— Можем отвести вас обратно, — предложила Мария Федоровна, — мы недалеко уехали.
— Нет, уж! — сказал Саша. — Перед Богом же, не перед человеком.
Ульяна Афанасьевна окинула взглядом новоявленного юного старовера и с сомнением посмотрела на мужа.
Тот вздохнул.
«Интересно, что не так», — подумал Саша.
— Один подручник под колени кладут, другой под руки, потому что нельзя грязными руками молиться, — объяснила старшая тигрица.
— Мы за колонной встанем, — сказал Савва Васильевич. — Народу много, кто там заметит.
— Никогда за колонной не стояли, — заметила Мария Федоровна.
— Не потащат же силком к царским вратам, — успокоил Тимофей Саввич.
В архитектуре храма Покрова Пресвятой Богородицы, что в Рогожском посёлке, не было ровно ничего старорусского.
