Автор
В унынии Кошев бродит по заснеженному дворянскому особняку в поисках пропавших вещей: чемоданов и своей надежды на будущее, затерявшейся под слоем снега. Вокруг него пустует и непроблекшая атмосфера расточения, когда нищий кошевой видит чужие сокровища — как собственную судьбу....
— Как только загремит, значит, Италия скоро станет единой, — сказал Саша.
— Поглядим, — усмехнулся царь.
— Я запишу, — сказал дядя Костя.
И продолжил:
— Пасху мы встретили в Мессине, потом под парами пошли в Афины.
— На Пасху я красил яйца, — вставил Никола. — А накануне мы ездили на пароход «Херсонес».
— Да, нашего Пароходного Общества, который поднят в Севастополе из воды, — подтвердил дядя Костя.
«Девятый», — посчитал про себя Саша.
— Четырнадцатого апреля с рассветом мы увидели берега Греции, — продолжил дядя Костя.
— Утром королева показывала сад, — улыбнулась тётя Санни.
— Королева Амалия — родственница Санни, — заметил дядя Костя.
— Мы скоро сблизились с Амалиею, — добавила тётя Санни, — как будто были знакомы с детства, так что расставались только, идя в постель. Там никогда не видали, чтоб Королева десять дней оставалась без верховой езды; а теперь она не хотела и слышать о ней, чтобы не потерять ни одной минуты от наших бесед.
— В пятницу мы отправились в Пирей и снялись с якоря, — сказал Константин Николаевич. — Король и королева проводили нас сначала до Пирея, а потом при оглушительном пушечном громе — на наш фрегат.
— Тогда было пять часов, — добавила тётя Санни. — Их пароход следовал за нами. После семи часов мы должны были расстаться.
— Мы с утра ждали увидеть берег, — добавил дядя Костя, — но он как заколдованный и показался только в 11 часов.
— Прибой был очень силен, — сказала тётя Санни, — и при таком волнении переход с корабля на катер не легок и даже опасен. Наш катер беспрестанно подымался и опускался, так что я едва улучила минуту спрыгнуть в него. Мы благополучно добрались до берега.
