Поверх рубахи сидел плотно облегающий стройную фигурку восточной красавицы чепкен[5], перехваченный снизу расшитым серебряными бляхами кожаным поясом. Ансамбль завершала длинная пестрая юбка, ниспадающая шелковой волной вдоль пышных бедер шемаханки практически до пят.
— Вот, — подтолкнул к шемаханке законченную расписку Гордон, — ставлю государство против всего, что проиграл.
Глаза державного горели. Пальцы нервно барабанили по столешнице в ожидании раздачи. Василиса с трудом сдержала рвущийся наружу стон.
— А позвольте спросить? — опять встрял Виталик. — Во что играете?
— Разумеется, в очко, — хищно улыбнулась шемаханская царица, к которой начал возвращаться естественный цвет лица. Царскому сплетнику удалось ее достать, но она уже предчувствовала победу и не скрывала своего торжества.
— Очень мудрая игра, — закивал головой юноша, — очень.
— Да хватит тебе балабонить! — рявкнул на него царь. — Ты что, не видишь? Здесь идет игра!
— Да, это святое, — согласился Виталик, откидываясь на спинку кресла. — Вы играйте, играйте, не обращайте на меня внимания.
Кощей с Василисой с тревогой поглядывали на царского сплетника, пытаясь понять, что он задумал.
Джибес перестал тасовать колоду, дал подсечь ее царю и начал метать карты. Виталик прикрыл глаза, обдумывая дальнейшие действия. В исходе этой партии он не сомневался. Разочарованный, полный муки стон Василисы сказал ему, что он не ошибся.
— Ну вот и все, — прошипела Илаха, поднимаясь со своего кресла.
— С чего ты взяла, милая? — открыл глаза Виталик, окидывая насмешливым взглядом шемаханскую царицу. — Тебе предстоит еще одна партия. Со мной.
— Я теперь здесь командую! Я владычица всей Руси! И сама решаю, когда и с кем мне играть.
— Илаха, — ласково сказал юноша, заставив царицу вздрогнуть. То, что ее настоящее имя известно кому-то еще, кроме преданных ей людей, шемаханку насторожило. — Ты же, влезая в эту аферу, знала, что между российским престолом и тобой, кроме царской четы, стоит еще и царский сплетник. — Юноша спокойно расстегнул рубаху, обнажая татуировку на груди, которая сразу нагрелась, и от нее рванула такая магия, что Илаха отшатнулась. — И, пока он жив, не видать тебе престола как своих ушей.
— Это — пока он жив, — опять начала наливаться кровью шемаханская царица.
— Драка будет знатная, — мечтательно сказал Виталик. — Даже если победишь, одни руины и развалины достанутся. А если я сумею верх взять, соберу войско и пройдусь по твоей Шемахе! Ох, не завидую я твоим подданным. Без поддержки своей богини несладко им придется.
Глаза Илахи полезли на лоб. Этот пацан сумел учуять в ней богиню…
— Что, удивляешься, как я сумел пробиться сквозь защитные чары и почуять твою божественную суть? — усмехнулся юноша.