Виталий Алексеевич Войко — новый корреспондент в "Рамодановском Вестнике", и уже на его первом совещании он выходит на передовые темы, вызывая шквал подозрений. Мир редакции наполняется неожиданными заговорами и независимыми фактами, приковывающими к себе внимание всей столицы....
— А не пошел бы ты, царь-батюшка… — И тут немецкий посол на чистейшем русском языке загнул такую фразу, что у всех присутствующих отпали челюсти. — Ребяты, а царь-то ненастоящий! Но это мы сейчас исправим, — закончил изумительную по красоте фразу бунтарь.
Общее замешательство позволило русскому немцу выдернуть из-под полы кафтана сразу два пистолета и, практически не целясь, из двух стволов шарахнуть… нет, не по царю, а по застывшей в ступоре Василисе!
Спинку кресла за ее спиной разнесло в щепы, царица же сидела, как и прежде, тупо глядя застывшими глазами куда-то вперед.
— Блин! Не обманули, — расстроился посол. — Эта стерва — ведьма! Серебряная пуля не берет!
Очередной раскат приближающейся грозы заглушил тихое «чмок», тело Вилли содрогнулось от удара, и он грузно упал навзничь, крепко приложившись затылком о булыжную мостовую.
— Точно ведьма, — прошептал Вилли, отрубаясь.
— Вот он, глас божий! — радостно завопил епископ.
— Удачный день, — с довольной миной потер руки Гордон. — Измена черная сама ползет наружу. Сегодня с ней будет покончено на Руси.
— Думаю, да, сокол мой ясный, — внезапно ожила Василиса, на мгновение подернувшись туманной дымкой, и пристроила на сгибе локтя неведомо откуда взявшийся в ее руке пистолет с глушителем. — Теперь, я думаю, можно приступать.
— К чему? — опешил Гордон, косясь на пистолет.
— К ликвидациям, — проворковала царица.
— Не советую, — прошелестел по площади мрачный голос Виталика.
Толпа расступилась перед царским сплетником. Юноша вышел на площадь спокойным, неторопливым шагом, неспешно извлекая из ножен абордажную саблю.
— Не советую раньше времени дергаться, Лилия. Ты, Гордей, тоже охолонись. Пока я жив, трона тебе не видать, как своих ушей, и ты это прекрасно знаешь.
— Это кто? — зашелестела толпа. — Женек?
— Похоже, он.
— А где тогда сплетник?
— В упор не знаю.
— А почему он царя-батюшку Гордеем назвал?"
"— Говорю, не знаю.
Лицо царя исказила гримаса ненависти.
— Надеешься выстоять против нас двоих?
Монахов-инквизиторов и стрелецкий приказ взбешенный державный даже не соизволил взять в расчет.
— А ты как думаешь?
Выстрел Лилии не застал его врасплох. Работая на сверхскорости, юноша умудрился отбить саблей выпущенную из пистолета пулю. Глаза «Василисы» расширились.
— Осторожней, — спав с лица, прошептала она одними губами.
