Виталий Алексеевич Войко — новый корреспондент в "Рамодановском Вестнике", и уже на его первом совещании он выходит на передовые темы, вызывая шквал подозрений. Мир редакции наполняется неожиданными заговорами и независимыми фактами, приковывающими к себе внимание всей столицы....
— С ним сила Святозара.
— Если начнется махач, — спокойно продолжил Виталик, — много ни в чем не повинных людей здесь костьми ляжет. Предлагаю сделку.
— Какую? — прищурился Гордей.
— Меняю твою жизнь и жизнь твоего демона, — кивнул Виталик на Лилию, — на жизнь Янки и моих людей.
— Демона? — опять зашелестела толпа. — Он назвал царицу-матушку демоном?
Однако Гордею сейчас было не до них. Он искал подвох в словах Виталика.
— Не понял. Это как?
— Ты отпускаешь всех, а я сам по доброй воле взойду вместо Янки на костер.
— Виталик, не смей!!! — рванулась к любимому девица, но «монахи» успели перехватить ее.
— Согласен! — ощерился Гордей.
— Сначала поклянись, что всех отпустишь!
— Тебе моего царского слова не достаточно?
— Ты для меня не царь. Так что клянись перед всем честным народом, что слово не нарушишь.
— Клянусь. Всех освободить!
Монахи, опекающие Янку, подхватили девицу под белы ручки и, радостно мяукая и гавкая на ходу, утащили ее в толпу. С команды Виталика под горестный вой Малюты начали сбивать цепи.
— Как видишь, я свое слово держу.
Виталик кивнул, отбросил в сторону саблю и, по услужливо приставленной для него Малютой лестнице, взобрался на обложенный хворостом деревянный помост.
— Царь-батюшка, — взмолился Малюта, приковывая сплетника к деревянному кресту, — а может, сначала испанский сапожок?
— Я сегодня добрый, но не настолько, — нахмурился Гордей. — Поджигай!
«Василиса» переводила взгляд со спокойного лица Виталика на Гордея, о чем-то напряженно думая.
— Сокол мой ясный, — внезапно заволновалась она, — а может, проявим милосердие?
— Что?!!
— Не надо, — покачала головой Лилия, многозначительно глядя на державного.
— Молчи, дура! Мне надоело ждать! — Глаза Гордея начали наливаться кровью. В них заплескалось откровенное безумие. — Я сам лично ему удружу.
Царь спрыгнул с помоста, подбежал к монахам и вырвал из рук одного из них заранее разожженный факел.
— Я тебя как жена любимая прошу, — крикнула «Василиса», но Гордея окончательно покинул рассудок.
— Какая ты мне жена! Я не же… — Гордей все-таки опомнился. — Жена не смеет перечить мужу!
Небо почернело, и предгрозовой шквал взметнул в воздух тучу пыли как раз в тот момент, когда державный швырнул факел на обильно политый маслом хворост, не дожидаясь, пока Малюта покинет место казни. Палач с визгом кубарем выкатился из мгновенно вспыхнувшего костра, раздуваемого сильным ветром.
— Виталик!!! — полный муки вопль Янки перекрыл змеиное шипение «Василисы».
