В цехах Цеховика начинается новая смена, а вокруг тайное оружие и ложные следы. Взрыв в шашлычке затмевает все на свете, пока Ферик не задерживает наемного убийцу и капитана Торшина, раскрывшихся и преданных лишь себе.
Поэтому предложения инициативной группы Брагина считаю своевременными и полезными во всех пунктах.
Раздаются аплодисменты. Ильич медленно и тяжело поворачивается ко мне и едва заметно подмигивает.
— Предлагаю, — продолжает он, смягчая «г» и выделяя движением головы каждое слово. — В ЦК ВЛКСМ, товарищ Пастухов… создать… специальную группу или отдел, или сектор, это вы уже сами смотрите… для претворения в жизнь этого нужного начинания. В ДОСААФ, Александр Иванович…
Покрышкин утвердительно кивает.
— Тоже нужен такой… комитет.
Он снова всем корпусом поворачивается в мою сторону и вопросительно смотрит.
— Масштабировать, — негромко говорю я.
— Масштабировать… — повторяет он, — на всю страну. И… обязательно привлечь к работе товарища Скачкова и товарища Новицкую… и Брагина. Он хоть ещё не коммунист, но идёт верным, курсом. Такое моё предложение… Предлагаю… голосовать. А первым секретарям обкома Грушницкому и горкома Захарьину надо благодарность…
Естественно, все голосуют в едином порыве абсолютно единогласно, даже те, кто ещё несколько минут назад пытался разнести идею в пух и прах.
Ананьев сидит бледный, как полотно, по лбу пот течёт, взгляд потухший, направленный в одну точку. Борис Маркович что-то шепчет ему на ухо, подойдя сзади. Ананьев время от времени кивает.
Понять человека можно, получил от генсека чёрную метку и был бы сам виноват, а то ведь выполнял заказ начальника общего отдела.
План получается такой. Начнётся первый этап работы в ЦК ВЛКСМ, сверстается грубый план, чтобы было понятно, как за это всё браться вообще. И после этого уже здесь на Старой площади мы будем распределять обязанности и детально прорабатывать все нюансы со всеми заинтересованными лицами. Здорово, но мне, похоже придётся каждый день на работу ходить… А в этом ничего здорового, как раз нет.
