В цехах Цеховика начинается новая смена, а вокруг тайное оружие и ложные следы. Взрыв в шашлычке затмевает все на свете, пока Ферик не задерживает наемного убийцу и капитана Торшина, раскрывшихся и преданных лишь себе.
После совещания мы стоим в земляческом кругу. Подходит сияющий товарищ Ефим:
— Поздравляю, товарищи. Вот, молодцы, так молодцы. А ты, Егор, молодец, что не забыл старых друзей и упомянул.
— Как бы я мог промолчать, — усмехаюсь я. — Без вас бы ничего и не было.
— Молодец, молодец, — подходит первый секретарь обкома и протягивает мне руку. — Грушницкий.
— Здравствуйте, Евгений Семёнович. Очень приятно. Брагин.
— Знаю, что Брагин, — кивает он. — Рад, что генеральный секретарь лично одобрил.
— Первый раз такое вижу, — говорит Гурко, подходя к нам.
«Наше»? Ох, жук, ну и жук.
— Так, вы все областные и городские материалы предоставьте, — командует он. — Регламенты, договора и вообще всё, что есть. Мы от них будем отталкиваться. Это как можно скорее нужно и прямо мне. Ну что же, раз у нас такой региональный триумф сегодня, предлагаю вот так, всей нашей дружной сибирской командой поужинать.
— Гурко этот на мудака похож, — хмурится Скачков, когда мы выходим из ЦК.
— Виталий Григорьевич, — усмехаюсь я и головой показываю на городское и областное начальство.
— Да, ладно, — машет рукой Ефим, — все знают, что он и есть мудак. Манипулятор.
— Ефим Прохорович, — качает головой Грушницкий.
"— Простите, — смеётся он. — Но, Евгений Семёнович, правду-то не скроешь, всё тайное становится рано или поздно явным. Человек впервые увидел его, а вывод сразу сделал, причём однозначный и недвусмысленный.
— Ну что, товарищи, время обеденное, — говорю я. — Может быть нам, не дожидаясь ужина, начать праздновать прямо в обед?
— У меня дела, — серьёзно отвечает глава обкома. — Договорились на вечер, значит на вечер.
— Ну что же…
Мы прощаемся с Грушницким и едем в гостиницу. Машины у меня здесь обе стоят, включая тачку бывшего таксиста Сергея Сергеевича, так что места хватает всем.
— Ну, друзья-товарищи, — радуется Ефим, разливая по стопкам водочку. — Жизнь хороша и жить хорошо?
Конечно, хорошо. Когда всё в гору прёт всегда хорошо. В ресторане царит оживление, связанное с предвосхищением и предвкушением. Всё работает на восторг.
