В цехах Цеховика начинается новая смена, а вокруг тайное оружие и ложные следы. Взрыв в шашлычке затмевает все на свете, пока Ферик не задерживает наемного убийцу и капитана Торшина, раскрывшихся и преданных лишь себе.
Ильич ведь потребует мир перевернуть, но найти.
— «Великолепную… семёрку» смотрел?
— Конечно, — киваю я. — «Зорро» тоже, «Золото Маккены»…
Он кивает.
— «Виннету», — продолжаю я шпарить по классике жанра, — «Оцеола», «Чингачгук», «Верная рука»…
Интересно, они в Черногории снимали все эти каньоны? Наши Югославские друзья гойкомитичи.
— Молодец… — улыбается Ильич. — Много… видел.
— А, ну «Лимонадный Джо» ещё. Но мне знаете что больше всего нравится, Леонид Ильич?
— Ну, — смотрит он на меня с прищуром и улыбочкой, с какой обычно высокопоставленные дедушки любуются своими внезапно осмелевшими внучатами.
— То, что наши собратья по соцлагерю снимают про индейцев, а мы свои собственные вестерны делаем, на родной и всем понятной фактуре. Вот «Белое солнце пустыни», хотя бы.
— Откуда… ты взялся мм… такой? Где тебя Жора… хм Нашёл?
— Я с его другом в госпитале лежал после ранения, — улыбаюсь я.
— И куда тебя?
— В грудь.
Он качает головой.
— Леонид Ильич, а вы «Хороший, Плохой, Злой» смотрели?
— Нет… хм… Говорят, барахло.
— А мне кажется, это один из лучших фильмов жанра.
— А где ты… э-э-э… видел? — прищуривается он.
— Я не видел, читал только про него. В журналах да газетах. Или вот книжка ещё есть, кажется «Живопись, театр и кино в США» называется. Как-то так. Там ругают, конечно.
— Так зачем… смотреть, если ругают?
— Так они и «Белое солнце» ругали, на экран не пускали и «Руку бриллиантовую». Если б не вы, так и не увидел бы никто.
— Откуда это… ты знаешь? — хмурится генсек.
Упс… Правда, откуда? На «Кинопоиске» прочитал, а может, в «Википедии» или ещё где, не помню точно…
— Так все знают, в народе говорят, — пожимаю я плечами.
— В народе… говорят? — удивляется он. — А что ещё… кх… в народе говорят?
— Про кино?
Он лукаво улыбается, будто говоря, мол, не увиливай, понял же, о чём спрашиваю.
— Про… меня что говорят?
— Любят вас в народе, — улыбаюсь я в ответ.
— Любят? За что это?
— Ну… — заминаюсь я. — Это уж лесть будет, Леонид Ильич.
— Хм… — качает он головой.
— Лёня, ну ты замучил мальчика, — хмурится его жена.
— Нет, погоди… кх… если хвалить неловко, расскажи… анекдот.
— Анекдот? — удивляюсь я.
— Да, про меня.
— Я вообще анекдотов не знаю.
— Егорка! — грозит он мне пальцем. — Рассказывай.
Блин, я правда мало анекдотов знаю.
