В цехах Цеховика начинается новая смена, а вокруг тайное оружие и ложные следы. Взрыв в шашлычке затмевает все на свете, пока Ферик не задерживает наемного убийцу и капитана Торшина, раскрывшихся и преданных лишь себе.
Нужно хранить достоинство, приличное советскому человеку при исполнении важных служебных обязанностей.
Мы подъезжаем к выглядящему старинным дворцу на Огарёва, 6 и проскакиваем в арку, охраняемую бдительными стражниками. Игорька с Толяном мне засечь не удаётся и приходится просто верить в их расторопность и удачливость.
Меня, словно заморского гостя, проводят в палаты каменные и под неусыпным приглядом принимающей стороны ведут по длинным коридорам.
— Ожидайте тут, — говорит вежливый амбал и запускает меня в некое подобие небольшого конференц-зала.
Здесь стоит кожаный диван и два больших кресла. Стол для совещаний, обязательный графин с водой и стаканами. Питьевой режим нужно соблюдать."
"Я разваливаюсь в кресле и закрываю глаза. Надо попробовать задремать. Начинаю пробовать, но особых результатов в этом деле достичь не успеваю. Открывается дверь и входит Печёнкин.
— О, быстро вас, — усмехаюсь я, глядя на его помятое лицо, — в конвойные перевели. Охранять меня прислали?
Он проходит и садится напротив.
— Не зарывайся. Скажи спасибо, что я на тебя заявление не написал.
Полагаю, ему с огромным трудом даётся спокойствие да и вообще нахождение в одном помещении со своим обидчиком. Мы замолкаем. Я кручу головой, осматриваюсь. На стене висит большой парадный портрет Леонида Ильича. Рядом — Щёлоков.
— И зачем вы меня сюда привезли, товарищ генерал? — интересуюсь я. — Планы на вечер мне сломали.
— Планы ему сломали, — брезгливо складывая губы, бросает он.
«Ты мне кости сломал», — как бы говорит он своим видом и, наклонившись, тянется в карман пиджака за носовым платком, вытягивает несвежую тряпицу и вытирает мокрое от пота лицо.
— Скажите, Глеб Антонович, вы же москвич?
— Тебе-то что? — недовольно прищуриваясь, отвечает он.
Надо же, ещё и разговаривает со мной, не орёт и не плюётся. Интересное кино. И это после того, как мы… повздорили… Хм… Видать крепко их припекло.
— Да просто странно, — пожимаю я плечами.
— Странно ему…
— Странно, да. Вы же москвич, так почему в гостинице живёте? Вас что, с конфискацией имущества в провинцию перевели? Из квартиры вытурили?
— Не твоего ума дело, — обиженно говорит он.
— А может, вы её сдаёте внаём? Интересно же, в чём дело? А вы женаты, вообще? Ну, то есть, были когда-нибудь?
— Брагин! — взрывается он. — Засунь язык себе в жопу и молча сиди. Когда спросят — ответишь, а мне мозги канифолить не надо! Заткнись.
