Егор, современный ментор в советской школе, ведёт двойную жизнь: днём он ученик, ночью — теневой бизнесмен. Преследуя благородную цель, он готов пойти на любые сделки с совестью. На его пути встанут испытания, которые заставят пересмотреть границы между честью и выживанием.
— Да, — бьёт себя по лбу генерал. — Молодец, хвалю.
Он снимает трубку «вертушки» и подносит её к уху.
— Так точно, — чётким голосом отвечает он. — Готовы, да. Понял вас. Да, ждём.
Он кладёт трубку на место и с усмешкой кивает:
— Сейчас подойдёт. Хочет лично посмотреть на тебя, пока есть на что смотреть.
Пара минут тянется, как вечность. Надо что-то предпринять, потому что по глазам Карюка я вижу, что ему уже не терпится приступить к делу. Скуратов ты, а не Карюк…
Я смотрю в окно. Снег валит и валит, словно решил всех нас, людишек, погрязших в земных мерзостях, покрыть белизной, очистить и укрыть, похоронить и спрятать, чтобы мы не оскверняли своим видом взглядов, кружащих высоко в небе ангелов.
Заходит Щёлоков. Майор вытягивается во фрунт, но министр его даже не замечает. Похожий на тракториста, переодетого генералом, он подходит ко мне и смотрит светлыми, водянистыми глазами.
— Ну что, Брагин, — прищуривается он. — Ты решил, налево пойдёшь или направо?
Я стою прямо перед ним и киваю.
— Решил, товарищ генерал армии.
— Ну, и куда?
6. А снег идет
— Прямо, — уверенно говорю я.
Щёлоков смотрит на меня холодно, и ни одна эмоция не отражается на его лице.
— Прямо, — повторяет он и кивает. — Прямо…"
"— Николай Анисимович, — вступает Рахметова, — сейчас майор Чеботарь с ним позанимается, и я вам сразу доложу.
— Доложишь ты, — сердито отвечает министр не глядя на своего зама. — Пусть пока погуляет твой Чеботарь. Иди, майор, погуляй.
«Плохой» коп на мгновенье зависает, он глядит на своего непосредственного начальника, не понимая, что делать. Щёлоков с удивлением поворачивается к нему.
— Иди-иди, — показывает на дверь Рахметов.
— Я не понял, моего слова недостаточно? Повторять нужно? Сказано гулять, давай гуляй! Развели тут, не пойми что!
— Есть! — чеканит Чеботарь, разворачивается и быстро выходит из кабинета.
— Работнички! — щурится Щёлоков. — Ты его откуда взял, из транспортного?
— Так точно, Николай Анисимович, из транспортного.
В голове некстати всплывает голос Жванецкого: «Состояние дел на участке транспортного цеха доложит нам начальник транспортного цеха…»
— «Так точно», — передразнивает Щёлоков.
Рахметов хмурится и кажется, не вполне понимает, чего это шеф на него злится.
— Откуда ты такой взялся, Брагин? — снова обращается министр ко мне. — С того света прилетел? А может ты шпион заморский?
— Нет, Николай Анисимович, свой я.
— А если свой, почему гадишь? — повышает он голос. — Рассказывай! Давай, говори всё, как есть.
