Автор
Май 2008 – Анна Гавриловна с силой заслонила собой вход в прихожую, словно закрывая её от мира. В сумраке прихожей я невольно вздрогнула, пытаясь найти ногти под рюшами. Анна Гавриловна не разрешала включать свет днём, и тьма в прихожей внезапно казалась ужасающе интригующей....
В костюмчике, при галстуке, но по выражению лица – типичный головорез. Или мне уже это от страха мерещилось. Он велел оставить сумку и вывернуть карманы. Сумку я опустила на пол, но карманы… Это уж слишком! Пока я мешкала, он шагнул ко мне и быстро ощупал. Из кармана забрал мой телефон.
– Вы… что… – задохнулась я от возмущения.
Но он, не обращая на меня никакого внимания, коротко сказал пожилому:
– В библиотеке.
Я сразу поняла, о чём он. Кто там – в библиотеке. Попыталась сглотнуть ком в горле, но неожиданно закашлялась.
Пол качался у меня под ногами, пока мы пересекали холл, пока шли по широкому коридору, стены которого были задрапированы бордовым шелком.
Мы остановились перед высокими двустворчатыми дверями тёмного дерева. Молодой выпустил мою руку, распахнул одну створку и подтолкнул меня в спину. Я чувствовала себя тряпичной куклой, куда направят – туда иду, но сил хотя бы на словах препираться не осталось совсем.
Глава 6
Я шагнула в просторный, полутёмный зал и замерла на пороге, но мой конвоир снова подтолкнул меня в спину.
За столом в кресле напротив Шубина и спиной ко мне сидел ещё один человек. Он листал какую-то папку, на меня даже не взглянул, не обернулся. Я видела лишь его затылок, тёмные волосы, широкие плечи.
Это и есть Миллер? Несомненно. Ещё не видя его лица, его взгляда, не слыша его голоса, я нутром чувствовала исходящую от него опасность. Это трудно объяснить, но даже вот такой, спокойный, не обращающий на меня внимание, без слов, без угроз, он подавлял одним своим присутствием и внушал даже не страх… а какое-то предчувствие неотвратимой беды. Как будто стоишь на самом краю бездны, внутри всё сжалось, замерло, и даже вдохнуть боишься.
– Иван, подай даме кресло и можешь быть свободен, – распорядился Шубин.
К столу придвинули ещё одно кресло на гнутых ножках. Пересиливая ужас, я подошла и села на самый краешек. Села прямо, как кол проглотила. Ну, во всяком случае, на пол не грохнусь перед этими...
Шубин, прищурившись, меня разглядывал. Пару минут он молчал, просто изучал меня, не говоря ни слова, и во время этой издевательской паузы я едва дышала. И вовсе не из-за него.
