Автор
Май 2008 – Анна Гавриловна с силой заслонила собой вход в прихожую, словно закрывая её от мира. В сумраке прихожей я невольно вздрогнула, пытаясь найти ногти под рюшами. Анна Гавриловна не разрешала включать свет днём, и тьма в прихожей внезапно казалась ужасающе интригующей....
А из-за того, кто сидел справа от меня, хотя я даже его толком и не видела. Я просто не могла себя заставить посмотреть на Миллера. Боялась панически. Казалось, если встречусь с ним взглядом, не выдержу просто... Окаменею навечно, как от взгляда Медузы Горгоны. Ну или хотя бы заработаю инфаркт миокарда. Так что я тоже с Шубина глаз не сводила, хотя… какой же он отвратительный.
Наконец Шубин произнёс:
– Давайте начистоту, чего вы хотите?
– В смысле? – не поняла я.
– Все в этой жизни чего-то хотят. – Когда он говорил, бульдожьи щёки его колыхались.
– Прямо сейчас я очень хочу домой, – честно сказала я и услышала едва уловимый короткий вздох справа.
У Шубина же мой ответ вызвал недовольство. Он посмотрел на Миллера, как будто спрашивал его о чём-то, но тот молчал. Тогда Шубин раздражённо продолжил:
– Ваша возня, госпожа Чернецкая, стала доставлять нам, не скрою… эм… некоторые хлопоты. Вы умеете завести общественность, стоит это признать.
– Это вы меня сейчас подкупаете, что ли? – едва нашлась я что ответить, поражённая его осведомлённостью.
– Скорее, покупаю. – И обрюзглое лицо его приобрело такое выражение, будто он и впрямь приценивается к товару и не уверен: брать или не стоит.
