Автор
Май 2008 – Анна Гавриловна с силой заслонила собой вход в прихожую, словно закрывая её от мира. В сумраке прихожей я невольно вздрогнула, пытаясь найти ногти под рюшами. Анна Гавриловна не разрешала включать свет днём, и тьма в прихожей внезапно казалась ужасающе интригующей....
– Не помню только, где. Голова совсем не работает.
Я стала шарить по ящикам, даже не пытаясь вспомнить, где могут быть эти инструменты. Присев на корточки перед кухонным шкафчиком, я бездумно перебирала коробочки, банки, склянки. Нечаянно задела локтём ёмкость с гречкой. Банка упала, и крупа высыпалась на пол. И вот такая мелочь вдруг стала последней каплей. Меня просто захлестнуло горем, и я разревелась. Я прятала лицо в ладонях, кусала губы, но остановить рыдания не получалось. Наоборот, они становились только громче, безудержнее.
– Мария Алексеевна, ну… не надо… всё пройдёт, всё ещё наладится, вот увидите, – причитал рядом испуганный Паша Грачёв. Потом опустился рядом со мной на пол и крепко обнял меня за плечи.
Так мы и сидели на полу, среди рассыпанной гречки, долго сидели, пока рыдания не стихли и я не успокоилась. Легче мне не стало, но я почувствовала себя настолько измождённой и обессиленной, что, добравшись до дивана, сразу же рухнула, как подкошенная, и уснула мёртвым сном, прямо в одежде поверх покрывала.
Проснулась с невыносимой тяжестью на сердце, хоть и не сразу поняла, отчего так горько. А потом всё вспомнила, мой кошмар вернулся… С губ сорвался невольный стон. Лучше бы я вообще не просыпалась.
На кухне что-то звякнуло. Я подскочила с дивана и осторожно выглянула. Паша Грачёв. Тут же вспомнилось и как я вчера рыдала у него на плече. Чёрт, поморщилась я, как же стыдно.
– О, Мария Алексеевна… доброе утро. Как вы?
– Я… голова болит, – пролепетала я, опускаясь на табурет.
– Сделать вам кофе? – засуетился Паша. Он, такой смелый и даже слегка развязный при ребятах, тут, наедине, постоянно конфузился и краснел.
– Да, пожалуйста. А сколько сейчас времени?
– Одиннадцать почти. Вы долго спали. И крепко."
"– Как одиннадцать? – вскинулась я. – Я не могла так долго спать. Ужас какой! И у тебя ведь пары.
– Да подумаешь, – отмахнулся он. – У нас ничего важного сегодня.
Я хотела было сказать по инерции, что так нельзя, но не стала. Мне ли говорить ему теперь, что можно, а чего нельзя? И вообще, всё это казалось такой мелочью.
Я прошлёпала в ванную. Плохо-неплохо, а надо было как-то пересилить себя, собраться и явиться в университет. Хотя наверняка придётся вытерпеть косые унизительные взгляды. Но надо просто пройти этот этап поскорее.
Паша вслед за мной тоже засобирался.
– Вместе поедем, – сообщил.
