Автор
Май 2008 – Анна Гавриловна с силой заслонила собой вход в прихожую, словно закрывая её от мира. В сумраке прихожей я невольно вздрогнула, пытаясь найти ногти под рюшами. Анна Гавриловна не разрешала включать свет днём, и тьма в прихожей внезапно казалась ужасающе интригующей....
Я пожала плечами, но тут же спохватилась, вспомнив про сломанную дверь… которую уже починили.
– О, Паша, ты всё-таки наладил замок? Молодец какой. А то я совсем забыла…
– Ну… это не я, – смутился он. – Утром, пока вы, спали слесарь приходил.
– Ты вызвал?
– Не я.
Ясно, Олег. Угу, заботу проявил. Ненавижу его!
– А! Ещё какой-то тип приходил, принёс пакет. Я это… заглянул в него. Ну, думал, вдруг бомба или ещё какая хрень. А там ноутбук. Вон этот пакет, я туда поставил.
Опять накатила боль, сжала тисками сердце.
До университета мы ехали молча, хотя Грачёв обычно очень болтлив. Но тут он, видимо, понимал, что сейчас мне не до разговоров.
В холле мы скомкано простились.
– Я сегодня к вам забегу! – предупредил он.
Хотела ему сказать, что не стоит, но ведь всё равно забежит. И хотя меня напрягало до невозможности чужое присутствие, но, надо признать, он помогал мне худо-бедно держаться на плаву.
– Спасибо тебе, Паша. На самом деле, ты меня здорово выручил.
– Да не за что.
– Очень даже есть за что. Я ведь и правда поступила с вами не лучшим образом, скрыв своё ... знакомство с Миллером. И я очень признательна за твоё великодушие. Не каждый сможет вот так переосмыслить всё, переступить через себя и прийти…
– Ну… вам же было плохо… – окончательно смутился он и поспешил ретироваться.
* * *Подойдя к нашей кафедре, я, заробев, остановилась. Уже знают или пока не знают? Да наверняка знают! У нас сплетни разносятся по университету как эпидемия ветрянки. Особенно пикантные.
Судя по голосам, мои коллеги о чём-то бурно спорили.
Я тихо вошла в кабинет, представляя себе, как сейчас все замолкнут на полуслове, как сначала уставятся на меня, а потом наоборот будут прятать глаза и украдкой переглядываться меж собой. Но наши спорили слишком оживлённо и меня даже не заметили.
Впрочем, дверь хорошо была видна только с места Ольги Романовны, а она как раз больше всех выступала. От остальных вход загораживал платяной шкаф, в котором мы вешали верхнюю одежду и который стоял поперёк кабинета в метре от двери, образуя маленький закуток. Туда я и юркнула.
Всё же какая я трусиха – я даже обрадовалась этой коротенькой отсрочке. Хотя всё равно ведь придётся через несколько секунд смотреть им в глаза, что-то говорить… Но я хоть с духом соберусь.
