Автор
Начинается весенняя сессия в университете, и ты готовишься к важным экзаменам, но внезапно врывается тяжёлый разговор о беременности. Слёзы и нерешительность на лицах родителей, а имя парня, которого ты любила, звучит как удар по их сердцам. Будущее кажется бездонным омутом неизвестности, но ты понимаешь: стоит ли бросать все ради этого нового пути?...
Похоже, «Цена твоей нелюбви» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Но почему? – тихо спросила мама. – Ты ведь так этого хотела.
Да… кому, как не ей, знать, насколько сильно я мечтала выучиться, получить престижную профессию, сделать карьеру… Быть хоть в чём-то если не первой, то на весьма уважаемом месте.
– Хотела, но передумала, – беззаботно пожала я плечами, хотя, понимала, насколько театральным, должно быть, выглядит этот жест со стороны.
Набрав в грудь побольше воздуха, я всё же выпалила:
– В ближайшее время мне будет не до учёбы. Я беременна, мам.
Тишину, которая повисла в кухне, казалось, можно было резать ножом.
– И кто отец? – выдохнула мама чуть позже.
На близких я старалась не смотреть. Достаточно было того, что чувствовала на себе их взгляды, и от этого мне было не по себе.
– Лёша Зеленов, – выдохнула я, после чего всё же посмотрела на маму и твёрдо проговорила: – И он не должен об этом узнать… что бы ни случилось.
– Но почему? – подал голос Владимир Андреевич. – Он чем-то тебя обидел?
– Ты не говорила нам, что с ним встречаешься… – пробормотала бабушка.
Да уж… как же сказать-то помягче, что я ни с кем никогда не встречалась, тем более, с Лёшей? Бабуля этого точно не поймёт.
– Уже нет, – опять соврала я. – И нет дважды. Он меня не обидел.
– Но он же имеет право знать, что станет отцом, – мягко сказал Владимир Андреевич."
"Пожалуй, говорить при нём было не лучшей моей идеей. Он рассматривал всё это с позиции мужчины, что закономерно, а я ну никак не желала думать о том, какие права имеет или не имеет Зеленов.
– Всё. Этот вопрос закрыт, – отрезала я. – И если кто-нибудь из вас решит вмешаться и отправится говорить с Алексеем или, что хуже, с его родителями, вы меня больше никогда не увидите.
Поставив этот ультиматум, больше похожий на бред сумасшедшей, я удалилась с кухни. Хотелось рыдать. Эмоции зашкаливали, и как с ними совладать, я не знала. Во всё случившееся совершенно не хотелось верить. Однако я твёрдо знала – чем скорее я приму эту новую реальность, тем лучше будет для меня.
– Нам нужно поговорить, – сказала мама на следующий день.
Мы с ней были дома одни.
