Внутренний мир князя вытягивался на века, каждая память и страх впитывались в его существование. Древний холм на каменной горе - последняя точка, где несметные сны пересекаются с реальностью. Тишина скрепляется шорохом мыслей, каждое слово – звуком времени. И вдруг мир расцветает новыми отверстиями, когда страхи и воспоминания взрываются во лжи смерти....
Я-то пойму, а если кто посторонний? Или твой отец? В общем, поосторожнее с дружескими объятьями. – И, состроив ехидную мину, поляк ушел.
Лешка молчал. Смотрел в сторону.
– В самом деле, что же теперь делать? – наконец произнес он. Голос прозвучал растерянно.
«Правильно, – злорадно подумала Татьяна. – Сначала следовало придумать план, а не сдирать так нагло иллюзию».
– Освободи меня, – процедила она.
– Чтобы ты вызвала своего полудуха? – Лешка сощурился. – Никогда. А будешь плохо себя вести, можешь быть уверена, тут же сообщу отцу.
– Кто бы сомневался…
– Скажи… он твой друг? То есть ты встречаешься с ним? – Лешка не сводил с нее глаз. – Я видел, как он на тебя смотрит… постоянно следит за тобой. Будто охраняет. От других.
Каве не удержалась и фыркнула. Еще бы не следил! Да не уследил, раз она здесь… Черт!
– Отпусти меня, – повторила она.
– Ты не ответила.
– Знаешь, не твое это дело. Я же не спрашиваю тебя про рыжую.
Лешка улыбнулся:
– А что, интересно?
Каве нахмурилась.
– Нет. С чего бы мне было интересно? Это ты первый начал спрашивать ерунду.
Лешка слегка наклонил голову в сторону.
– Да мне все равно. – Его лицо вдруг стало жестким. – А вычислил тебя в два счета.
Каве промолчала. А что возразить? Так и есть – попалась. А ведь полудух просил быть осторожной. Очень осторожной… И оставалось всего лишь потерпеть до завтра.
– И когда узнал? – вырвалось у нее.
Лешка насупился. Но вскоре не сдержал озорной улыбки.
– Догадывался… Даже нет – просто ты меня постоянно беспокоила.
– Не может быть! – Каве стало обидно. – Значит, уже на вечеринке прокололась?
Лешка не выдержал и опять улыбнулся. Он засунул руку в боковой карман джинсов и вытащил камешек с ящерицей.
– И главное – он вдруг потеплел, этот дурацкий камень, твой подарок… Когда ты взяла меня за руку. Я как раз полез в карман за ним. Хорошо же зачаровала, молодец.
