И кабы нас с дьяволом сняли на пленку, а после на монтажном столе просматривали отснятый материал кадр за кадром, то киномонтажер смог бы отследить, как балдеет на первых четырех кадрах линь гуй, как я наношу невидимый для него удар, уложившись в необходимые для полной невидимости шесть заветных кадриков. Его недоумение, длившееся всего-то четыре кинокадра, эта смехотворно малая фора позволила мне обмануть и обогнать инстинкты искусного бойца.
Я бил с правой. Вместо правого кулачка у меня крюк-протез, им-то я и ударил. Я бил снизу вверх, сильно. Крюк проткнул шею дьяволу над горбинкой кадыка, прошил мягкие ткани под нижней челюстью и вылез из дьявольского рта, вышибив передние зубы. Как будто рыболовный крючок подсек нижнюю губу кашалота.
Его левая, выставленная вперед нога дрыгнула, норовя ударить мой услужливо подставленный пах еще до того, как выбитые изнутри зубы покатились по полу. Сработали все ж таки рефлексы Мастера, но и я, хвала Будде и спасибо дедушке, отнюдь не подмастерье.
Скручиваюсь в бедрах, сбиваю ляжкой разящий китайский лапоть и тяну резко попавшуюся на крючок челюсть.
Слишком резко потянул, вырвал челюсть лесного дьявола с мясом. С точки зрения анатомического устройства человеческого черепа – ничего удивительного и особо сложного, адепты стиля Вин Чун так вообще умеют вырвать челюсти врагам всего-то двумя согнутыми крючком пальцами. А вот с точки зрения эстетического восприятия – жуткое, леденящее душу зрелище! Кабы выше обозначенный воображаемый киномонтажер досмотрел до конца гипотетический секундный отрезок кинопленки, то последний, двадцать четвертый кадр вызвал бы у киношника шок и трепет. Такого и в фильмах Стивена Сигала не увидишь, в которых особенно часто смакуются открытые переломы и прочая анатомическая жуть. Отвратительное зрелище – еще живой китаец с открытой рваной раной вместо нижней челюсти, откуда кровь хлынула прямо-таки фонтаном, замахивается, представляете, цепочкой с шипастым звеном! Дьявол еще пытается прихватить меня с собою за компанию в путешествие на тот свет! Вот что значит настоящая выучка! Вот что такое мастер!
Мой левый локоть разгибается, а мои коленки подгибаются, и цепь рассекает воздух у меня над головой, а моя ладошка отталкивает без пяти секунд покойника. Он обречен погибнуть, если уж не от болевого шока, то от потери крови. Я толкнул его в сторону основного автоматчика, мощно и целенаправленно. Дьявол без нижней челюсти врезался в основного так, словно бильярдный шар ударил по шару.
