Роман погружает читателя в драматичную эпоху коллективизации, рассказывая о судьбах простых людей, чьи жизни переломаны историческими потрясениями. Белов исследует конфликт между традиционным укладом деревенской жизни и насильственными переменами советского времени.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Час шестый» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Роман погружает читателя в драматичную эпоху коллективизации, рассказывая о судьбах простых людей, чьи жизни переломаны историческими потрясениями. Белов исследует конфликт между традиционным укладом деревенской жизни и насильственными переменами советского времени.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Роман погружает читателя в драматичную эпоху коллективизации, рассказывая о судьбах простых людей, чьи жизни переломаны историческими потрясениями. Белов исследует конфликт между традиционным укладом деревенской жизни и насильственными переменами советского времени.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Евграфа-то в партию возьмут, а вот Палашку не примут, — скромно заметил Судейкин. — Пока ворота не выскоблит, ее в большевики не примут. Надо, чтобы ворота чистые стали…
— Ежели Микуленок Палашке брюхо сделал, пусть бы он сам и ворота скоблил, — рассмеялась Опросинья. — Каково ей нонче, Палагие-то. Эдак девку опозорили.
Старуха отложила прялку и ушла в кугь добавлять углей в самовар. Она пряла куделю на сапожную дратву.
— А и ты, Опросиньюшка, тоже не оплошай! — Киндя сделал паузу. — Долго ли до греха-то?
— Тьфу на тебя, дурака!
— Пряди-то потоньше. А ты на чево подумала?
— Опеть замолол…
— Нет, я не мелю. На мельнице у нас Кеша, а я больше по дегтю. У меня его нагонено, и на ваши ворота хватит. У тебя счетовод свой, выпишет.
— У нас вон в Залесной, — сапожник удушливо смеялся, — баба на шестом десятке, а принесла сразу двойню.
— У тебя-то, Киря, велико ли семейство? — спросила Опросинья, беря прялку. Но сапожник не успел рассказать. В дверях показалась Новожилиха. Она села на лавку, и разговор получил свежую пищу. Опять обсуждали «медвежий след», затем сегодняшнее игрище в храме. Подросткам напостыло сидеть и слушать старух, они дружно поднялись и выпростались из счетоводской избы.
— А пошто Зойка-то Сопронова прикатила, не слыхали? — спросила Новожилиха.
Самовариха громко, на всю избу заявила:
— Я дак и не слыхала, что Зойка приехала. С робенком?
— Нет, одна. Опросинья, самовар-то из дому убежит! — Новожилиха бросилась в кугь, чтобы снять трубу.
— Робенок-то, говорят, до того ревун, что и одного нельзя оставить. Грыжу наревел, ревит и ревит.
Киндя проглотил свою шутку насчет самовара и Самоварихи. Спросил:
— Чего, разве мало нянек в Ольховице? Видать, бракует Игнаха ольховских-то старух.
— С Игнахи женский разговор перешел на самообложение.
Киндя начал прощаться с бабьей компанией:
— Ну ладно, девушки, надо мне идти.
Опросинья пробовала гостя остановить:
— Сиди, куды тебе торопиться-то?
— Пойду домой, надо спать, а то завтре вставать да исть…
Едва ворота за гостем хлопнули, старухи дружно начали пробирать самого Судейкина, только интерес к Зойке пересилил. Обсуждали сопроновскую жену, прикидывали причину ее неожиданного появления в деревне.
Киндя же и не подумал идти домой. Направился он прямо в «народный дом». В зимнем Никольском приделе надрывалась тальянка и плясала под зыринскую игру почему-то Зойка Сопронова. И с кем? С Дымовым! Многочисленные подростки возились на паперти, кидались кепками и липучками. Ребята постарше палили табак. Девки, некоторые с прялками, сидели на скамьях, поставленных напротив иконостаса и около стен. (Иконы были кучей свалены в алтаре.)
— Она чего, выпимши? — у всех подряд спрашивал Киндя про Зойку.
